— Это имеет значение? — вопросом на вопрос ответствовал Ананасный кок, переворачивавший яичницу. Бяка, убил «глазунью»…
— Да, — сказал, как отрезал, Савада, а в глазах его появился тот самый, решительный огонек (нет, не Пламени Предсмертной Воли — оно у него, аки звезда, во лбу зажигается, а огонь защиты и помощи друзьям).
— Я еще не решил, — усмехнулся Ананасище, вытекая с линии атаки. Вот ведь гад! Но гад хитрый, тут уж не поспоришь. И ответ вроде как дал — не прикопаешься, и не ответил ничего — о его планах так никому и не известно. Тоже мне, ритор…
Тсуна нахмурился и посмотрел на Ямамото, на что тот коротко кивнул. Н-да. «Без слов понимаем друг друга»… Простите, вспомнилось. Я тяжко вздохнула и перевела взгляд на Машу, уничтожавшую завтрак с таким видом, словно он был виноват во всех смертных грехах и появлении в нашей жизни хамского Дикобраза. Прости, Мань, но моя выпечка тут ни при чем, а тебе вредно злиться. Это всем вредно. Разозлить Мукуро, что ли?..
— Маш, сегодня займётесь тем, о чем я тебе вчера рассказала? — решила я отвлечь сестру от маньячного изничтожения выпечки и попытки убить взглядом Тритона, куда-то заныкавшего свое трехзубчатое орудие промысла.
— Ммм? — промычала Маруся, отрываясь от прожигания пылким взором спины Фея и переводя его на меня. А мне что-то как-то и не страшно: некоторые из этих гавриков и пострашнее зыркают…
— Ну, поговоришь с работниками фермы? — пояснила я, непрозрачно намекая на то, что я вчера далеко не всех опросила на тему: «Не видели ли вы лазутчика, а если видели, почему поганой метлой не вымели?»
— Угу, — кивнула Манька, возвращаясь к чуррос и созерцанию ничуть не занимательной картины под названием «Приготовление яичницы в исполнении гениального иллюзиониста». Печалька — он ее жарит так же, как и простые смертные, так что ничего ошизенно увлекательного в сем зрелище не обнаружить. Разве что самого иллюзиониста, ежели ты любитель предателей: всё-таки он очень даже симпатичный, и это бесит еще сильнее. Хотя меня в нем вообще всё бесит…
Кстати, этот самый иллюзионист, дожарив яичницу, уселся между Франом и Бьякураном, на место, которое, похоже, стало его законным после того, как Франя начал подсаживаться ближе к Ленусику. Умостырившись, Фей начал жевать плод своей деятельности с таким видом, словно он подвиг совершил, а теперь на лаврах почивает. Неужто готовка — это так сложно? А я вот готовить люблю…
— Какая интересная собралась компания, — улыбнулся снежный барс нашей коммуналки.
— И не поспоришь, — тяжко вздохнула я. Начинаю самой себе Ленусика напоминать…
— Да ладно, — улыбнулся Ямамото. Вот уж кому точно море по колено. — Всё будет нормально.
— «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной», — продекламировала я, косясь на Ямамотыча, как на оленя, только что из тундры в город выползшего.
— «Когда все демоны со мной!» — пропела ни к селу ни к городу Лена, и все ошизело на нее уставились.
Готесса же, как ни в чем не бывало, продолжила жевать выпечку, и я рассмеялась. Спасибо, Ленка, разрядила обстановку… Парни (ну, многие из них, по крайней мере) удивленно на меня воззрились, а я пожала плечами и показала сестре конструкцию из пальцев, означавшую «класс». Певица из погорелого театра кивнула, и я вернулась к содержимому своей тарелки.
Жевали мы все молча: каждому было о чем подумать. Скуало с Ленкой наверняка мыслили о Высоком, то бишь о руинах, Ямамото, Тсуна, Дино и Маня явно, как и я, размышляли о том, с какого перепоя Мукурыч подвязался в поход с нами. Причем, мне кажется, мистер Экстрим и его не менее пепельноголовый друг с папиросой тоже размышляли именно об этом: уж больно они на Ананаса подозрительные взгляды кидали. Сам виновник мыслительного процесса в головах Вонголы и их домовладелиц загадочно улыбался и наверняка обдумывал очередную мерзость. О чем размышляли Бьякуран, царская харя и его «немилый кохай», сказать не могу — по их фейсам вообще ничего не определить, и они вряд ли сменят извечное их выражение, даже если нам под окно метеорит с толпой венерианцев в кокошниках рухнет, или Занзас станцует кан-кан в костюме зайчика у ёлки. Простите, Остапа снова понесло.
