— Катя-чан, ты не представляешь, насколько сейчас права! — хитро протянул Бьякуран и наконец завершил процесс пленения Лаванды, взгромоздив на нее свою бледную тушку. Дино и я, пожавшая плечами в ответ на слова Джессо, последовали его примеру, а вскоре к нам присоединились Ямамото и его «газоноголовый» собрат по оружию, хотя я бы ни за что не обозвала Рёхея тупым, особенно после этих десяти дней: он был довольно начитанным человеком, а уж о спорте знал вообще всё и даже больше.
— Ку-фу-фу, нам стоит выдвигаться, если не хотим проделать весь путь до города верхом, — заявил Ананас, у которого мне даже узнавать, хорошо ли он держится в седле, не хотелось.
— И не поспоришь, — хмыкнула я и одновременно с Феем пришпорила коня.
Мы бодрой рысцой двинулись прочь от фермы, причем Травка-сан держался в седле очень даже неплохо, а вот Бьякуран с лошадьми и впрямь явно ладил куда хуже, но всё же из седла не вываливался и даже умудрялся поддерживать наш темп — он явно раньше на лошади сидел, и не один раз. Видать, ему их прислужники седлали, раз у него такие серьезные проблемы с этим возникли…
Солнце нещадно жгло наши многострадальные маковки, и лишь черепушка Ананаса была относительно защищена от него хохолком, остальные же ковбои Орловской губернии изнывали от жары и мечтали о прохладе, тени и вообще о самом большом счастье в мире — о мороженом. Говорить никому не хотелось, но уж больно мне было любопытно, откуда у мирного Джессо из прошлого форма Мельфиоре из будущего, а потому, сделав над собой титаническое усилие и пнув куда подальше лень и апатию волшебным пенделем, я лениво вопросила:
— Бьякуран-сан, а почему на Вас форма Мельфиоре?
— Хм? — Джессо, ехавший слева от Дино, умостырившегося рядом со мной, аж обернулся и еще больше прищурился. — Это не униформа Мельфиоре. Это мой костюм командующего. В битве аркобалено я понял, что сражаться в повседневной одежде не очень-то удобно, а посему, воспользовавшись воспоминаниями о будущем, — звучит-то как по-анимешному, аж жуть… — я велел сшить мне именно такой костюм, который и надевал во время сражений.
— А Вы сражались «за наших»? — хмуро вопросила я, сверля этого обрадушка взглядом.
— Не волнуйся, Катя-сан, — вмешался ехавший справа от меня Ямамото. — Он и правда на нашей стороне и тогда тоже дрался за нас.
— «За наших» из уст человека, не принадлежащего к мафии, звучит смешно, — выдал Мукурище. Я фыркнула.
— Знаете, не важно, состоите вы в партии или нет. Если вы за нее голосуете, она и ваша тоже, — заявила я, оглядываясь на примостившегося прямо за мной байкера, лишившегося не только байка, но и плаща. Одни перчатки остались, но их он, кажись, и за лимон американских тугриков не снимет…
— Ты голосовала за власть Савады? — ехидно вопросил он.
— Нет, но я ее поддерживаю, — усмехнулась я, сверля взглядом его светофор.
— В любом случае, мы все сейчас являемся единомышленниками в какой-то мере, — подал голос Бьякуран, и я, хмыкнув, повернулась к нему и заявила:
— «В какой-то мере» — это очень ценное добавление.
— Катя-сан, ты преувеличиваешь, — рассмеялся Ямамото. — Даже если раньше у нас и были разногласия, сейчас мы все на одной стороне. Да и потом, мы все хотим вернуться, и это нас объединяет.
— Это да, — пригорюнилась я.
— Как же тебе хочется, чтобы я оказался предавшей всех и вся гадостью, — протянул Мукуро, и я закатила глаза, но на него даже не обернулась. — Принять то, что я способен, когда мне выгодно, сражаться вместе с Савадой, ты не способна…
— Способна, — фыркнула я, почесывая за ушами Торра и успокаивая этим себе нервы. Он мое личное яблоко, да… — Вот поверить в то, что Вы на стороне мафии, когда ее цели совпадают с Вашими, я способна.
— Я не на стороне мафии, — голос Ананаса аж в температурный минус ушел — он меня бы заморозил им, будь я повпечатлительней. — Я лишь порой иду с ней параллельным курсом.
— Параллели не пересекаются никогда, — заявила я, намекая на то, что тогда ему всю жизнь придется идти параллельно мафии, потому как они и не расходятся.
— Ты не изучала геометрию Лобачевского? — съехидничал Ананас. Образованная Травка, ничего не скажешь. Ну, или укуренная в хлам, как и сам великий математик: то ли и впрямь считает, что параллели пересекаются, то ли глюк словил.
— Курить вредно, особенно опиаты, — съехидничала я. — А то Вас так глючит, что мне аж страшно. Хотя чего я удивляюсь? Судя по тому, что Вы решили закосить под наземное травянистое растение, Вы давно и прочно «подсели»…
— Хамство процветает, — протянул Мукуро.
— Ага, — кивнула я, — цветет и пахнет. Ананасами.
— Как я популярен! — съехидничал Фей.
— И не говорите! — «прифигело изумилась» я. — Вопрос, с чего бы. Впрочем, Павлик Морозов героем считался, да и любит ныне народ типчиков с подмоченной репутацией. Вроде как, «плохие парни» считаются притягательными.
— Тогда я тоже должен быть популярен, — с милой лыбой заявил Бьякуран. Ох, ему только нотки рядом с фейсом не хватает для полного сходства с мангой…
