Посчитав свой долг выполненным, я двинулась к распахнутым настежь кованым воротам рынка, над которыми реял белый транспарант с алой надписью, гласившей: «Рынок Хозяюшка — лучший рынок города!» Конечно, лучший! Потому как единственный… Народу как всегда было пруд пруди, и лотки, стоявшие вперемешку с контейнерами, с центра дорожки виднелись смутно, а потому нам пришлось прибиться к правому ряду этих самых лотков и контейнеров, и взирать на скудный выбор китайского ширпотреба с тоской и мукой в глазах. Вернее, это я на шмотьё так взирала: боюсь я толпу, что поделать, и всегда в ней себя чувствую, аки первоклашка, первого сентября заруливший на урок десятого класса к физику-деспоту, то бишь страшно и ни фига не ясно, что я тут забыла. Ямамото и Дино старались держаться ближе ко мне, а Бьякуран и Мукуро утекли в неизвестном направлении, но мне на них было откровенно начхать, у меня своих проблем хватало: меня начинало потряхивать. Нервы, нервы… Рёхей же экстремально прокладывал нам дорогу и тоже искал взглядом нормальную спортивную одежду: ему явно требовалась «сменка» — в одном и том же много не потренируешься… Правда, Сасагава оказался покупателем дико привередливым, и, прошлепав аж по трем рядам туда и обратно (лотки-то с двух сторон приходилось разглядывать), я готова была его пустить на фарш «вот прямо щаз», потому как слова «не дышит материал», «неудобный крой» и «дурацкий совершенно фасон» меня уже начали повергать в истерическую пляску святого Вита.
— Сасагава-сан! — возопила я, после очередного отвергнутого спортивного костюма фирмы «АдЯдас» из подвала с толпами вьетнамцев. — Если до конца того ряда дойдем и ничего не выберешь, я тебе устрою выходные и не дам на ферме вообще ничего делать неделю! А тренировкам буду мешать так, словно от этого будет здоровье всех кобыл хозяйства зависеть!
Боксер с кумиром на пузе затормозил, почесал затылок и заявил:
— Я экстремально найду хороший экземпляр! А ты пока купи… что-нибудь еще.
Я опешила, а Рёхей свалил в туман, точнее, ломанулся в толпу со скоростью торпедоносца, искусно лавируя между людьми, озабоченными теми же проблемами, что и мы, то бишь жарой и попыткой найти в этом рассаднике творчества кружка «очумелые вьетнамские ручки» хоть что-то стоящее.
— А сразу не судьба было? — возмутилась я вслед умчавшемуся в далекие дали и не посигналившему задними фарами боксеру.
— Да ладно, всё равно времени до обратного автобуса много, — улыбнулся мистер «Я во всем ищу позитив».
— Я не люблю толпу, — пробормотала я, и тут мне на плечо сзади легла чья-то ладонь. Я тут же рефлекторно отскочила вперед и передернула плечами, но, резко обернувшись, обнаружила лишь ехидно ухмылявшегося Ананаса.
— Офигел?! — возмутилась я, инстинктивно потирая облапанное плечо. — Зачем подкрадываться-то?!
— Я не думал, что ты столь пуглива, — ничуть не раскаявшимся тоном заявил он. — На ферме ты была куда храбрее.
— Там не было толпы народа, — поморщилась я, разоткровенничавшись.
— Она тебя так раздражает? — вскинул бровь Мукурыч.
Я неопределенно повела плечами и поморщилась, а иллюзионист, загадочно усмехнувшись, обратился к Ямамото:
— Ну что, позволишь спасти свою принцессу от ее страха «злобному дракону», или оставишь ее на растерзание толпы?
— Вы о чем? — как всегда ступила я.
— Об этом! — усмехнулся Мукуро, и вдруг народ вокруг меня исчез, равно как и исчезли располагавшиеся слева контейнеры — вместо них простиралось бескрайнее зеленое поле, соприкасавшееся на горизонте с глубоким синим небом. Я офигело и, если честно, восторженно уставилась на сей беспредел галлюциноза и, резко обернувшись, явно на кого-то натолкнулась. Иллюзия тут же рухнула, и я оказалась нос к носу с обложившим меня трехэтажной типично русской конструкцией мужичком лет сорока.
— Извините, — пробормотала я, отступая на шаг.
— Смотреть надо, куда прешь, курица безмозглая! — рявкнул мужичок.
— Простите, — снова пробормотала я, а всё еще громко возмущающийся на «охамевшую молодежь» «пострадавший» свалил в туман.
— Ку-фу-фу, ты так пуглива! — усмехнулся Ананас, вставая у меня за спиной.
— Нет, просто не люблю конфликты, — абсолютно честно ответила я.
— Ну что, рыцарь, — бросил иллюзионист хмурому (в кои-то веки) Ямамото, стоявшему справа от меня, — дракону всё же спасать принцессу?
— Катя-сан… — осторожно обратился ко мне мечник, почему-то беря меня за руку и заглядывая мне в глаза: — примешь помощь Мукуро?
— Ну, он мне сейчас не враг, так что да, — кивнула я, желая лишь одного — свалить из этого кошмара куда угодно, хоть в ту иллюзию падения Мукуро, коей он меня пытался извести на третий день нашего знакомства. Потому как всё же я страдаю демофобией — боязнью толпы, обуздать которую очень и очень сложно, хотя я честно пытаюсь.
— Тогда я буду твоим проводником в мире иллюзий! — пафосно изрек Фей и, встав слева от меня, приобнял мою бренную тушку за плечи. Что-то мне как-то неприятно. У него пальцы жуть какие горячие, а у меня плечи практически открыты, да и вообще… — Следуй за мной, и инцидент с прохожим, скорее всего, не повторится.
