Рукопожатие было слабым и недолгим, а кожа Ананаса (ну и словосочетаньице) — горячей и очень гладкой, а мне-то казалось, что от вечного таскания трезубца у него мозоли должны были появиться… Я кивнула, и мы всей гурьбой пошлепали дальше, я же, немного расслабившись, начала травить анекдоты из своего богатейшего запаса. Вонгола, за исключением мастера облапошивания мирных (и не очень) граждан, смеялась, я тоже, Бьякуран, которому явно, как обычно, смешно не было, лыбился, аки хитромудрый обрадушек, а Фей о чем-то в усиленном режиме размышлял, сверля мою спину тяжелым взглядом. Что ему опять-то не так, мне интересно?..
Подрулив к магазину, мы столкнулись с извечной российской проблемой, превосходящей и дураков, и дороги, под названием «Ушла на базу». Я мысленно взвыла, а вслух обратилась к написанной от руки и присобаченной на внутреннюю сторону стеклянной двери табличке:
— СССР распался, но в глубинке «базы» всё еще существуют! И продавцы с радостью туда уходят. Ностальгия, что ли?
— Скорее, лень, — отозвался Мукуро.
— Тоже верно, — вздохнула я. — Ну что, граждане, тогда мне ничего не остается, кроме как предложить сходить на рынок.
— Может, не стоит? — пробормотал Каваллоне.
— Стоит, Федя, стоит, а то вы у меня необстиранными останетесь, — хмыкнула я и, ухватив не сопротивлявшегося Мустанга под правый локоть, потащила его налево, а вернее, к рынку. Он находился в трех кварталах от «Титаника», лишившегося капитана, и мы, шлепая по пыльному асфальту тротуара, с одной стороны граничившего с хрущовками, а с другой — активно зеленевшего тополями, вернулись к анекдотам и веселым историям из жизни, которые рассказывали мои вонгольские товарищи. Да, я причисляю Дино к Вонголе, хоть это и не верно, ну и что? Он же всё-таки на стороне Савады, а значит, в какой-то мере тоже член Вонголы…
Зной становился всё невыносимее, и я жалела, что я не мороженое — растаять и утечь куда-нибудь в коллектор было бы куда приятней, нежели жариться, аки курица-гриль. Редкие прохожие напоминали выжатые лимоны, а особо одаренные лица мужского пола вообще шлялись в одних шортах, подозрительно напоминавших семейники, и сверкали голыми пивными брюшками и волосатыми ногами. Жестокий век, жестокие… пешеходы, да. Хотя водилы были куда более жестоки и усугубляли положение, проносясь мимо тротуаров и поддавая газку как раз рядом с редкими «безлошадными». Тоже мне, короли мира! Сели в саркофаг на колесиках и думают, что портить жизнь прочим обитателям планеты Земля — святое дело, так они быстрее лимузины купят! Нет, я не брюзга, мне просто было очень жарко, и это раздражало. А еще раздражало то, что мне предстоял поход по рынку, а учитывая, что я безумно боюсь толп народу, это для меня было равносильно подвигу Геракла…
Добравшись до кованого двухметрового забора, выкрашенного в черный, я затормозила и достала из сумки кошелек и мобильник. Этот рынок я не любила не только потому, что здесь вечно была толпа, но и потому, что на нем орудовала группа карманников, и Маня всегда советовала не выпускать кошелек из рук, что я и делала.
— Парни, если у кого есть ценные вещи, внимательно за ними следите, — предупредила я мафию о возможной стычке с русскими карманниками. — Спереть могут влет.
— Ты нас недооцениваешь, — усмехнулся Ананас.
— О нет, — хмыкнула я, — это вы недооцениваете русских щипачей. Они один раз у Мани сперли мобильный! У Мани! Ни о чем не говорит?
Я выразительно посмотрела на Фея и подвигала бровями в стиле: «Ну ты понял мой тонкий намек, да?» Фей понял — он закуфуфукал и хитро усмехнулся, словно говоря: «Посмотрим-посмотрим…» Многообещающе, да. Надеюсь, он не станет нарываться…
