— Ну, Мукуро сказал, что мы покажем не лучшую треть, да и потом, мы же всегда позволяем покупателям самим выбирать лошадей, так что его это устроило. Плюс, он вообще странный — говорит, что та надменная манера общения, в которой Мукуро вел переговоры, ему понравилась.
— Странно, — опешила Маша.
— Бьякуран подтвердил, — развела руками я. — Сказал, что «Антон-кун» не переваривает мягких компаньонов.
— Кто? — переспросила Маня и расхохоталась, стуча ладонями по подлокотникам кресла. — «Антон-кун»?! Да ладно!
— Его так Бьякуран называет, — присоединилась я к смеху сеструндии.
— Ага. А еще как там можно извратиться?
— Клава-сама, Вася-доно и Евграф Романович-кун, ежели последнему лет пять, — хихикнув, заявила я, а Маню вновь унесло в дикий хохот, потому как, помнится, я ей недавно поясняла, что эти суффиксы значили, и она, кажись, их запомнила.
— Жесть, — проржавшись, пробормотала она, вытирая выступившие слезы тыльной стороной ладони.
— И не говори, — хмыкнула я. — Ну да ладно. Короче, жди звонка Крапивина: он сегодня звякнет и будет договариваться о кандидатурах экспертов. Настаивай на тех, которых мы знаем.
— Не тупая, понимаю, — поморщилась Маня, а я была вынуждена ее добить:
— Но Крапивин может захотеть вести переговоры либо с Мукуро, либо с Бьякураном: он считает, что ты слишком мягкая.
— Я?! — офанарело переспросила Маня, воззрившись на меня, аки Олимпийский чемпион в спринтерском забеге на секундомер, говорящий, что он стометровку за пять минут пробежал.
— Угу, — кивнула я и встала.
— Мне аж любопытно, как этот гадкий Дикобраз с Крапивиным общался, раз я ему мягкой в сравнении с этой мерзостью показалась, — протянула Маня, чем-то сейчас напоминая Франа, наверное, тоном сказанного.
— Ну, он был довольно резким, но не хамил, — пожала плечами я и дополнила: — И кстати, если Крапивин что-то ляпнет про то, что Дикобраз якобы «мой парень» — не удивляйся, он ему так представился, чтобы тот не начал выпендриваться, что у Мукуро нет прав на ведение переговоров.
— Да ну на фиг! — возмутилась Маня. — А не охамел ли он?
— Что поделать? — развела руками я. — Но мне как-то пофиг. Подумаешь, кто что вякнул?
— Это точно, — хмыкнула Маша. — Всё, больше сюрпризов нет?
— Да вроде нет, — пожала плечами я и тут вспомнила о тех пятерых гопниках, что на меня напали. — А, чуть не забыла. Помнишь я говорила, что на нас с Савада-саном семеро наркоманов напали?
— Ну? — Маня тут же нахмурилась и поджала губы.
— Я имя одного из них узнала. Иван Семёнович Коряшин, девятнадцать лет, — пояснила я.
— Откуда? — вскинула бровь Маня.
— Пятеро из них на меня снова напали, вчера, — поморщившись, призналась я. — Но Мукуро мне помог, а потом их заглючило. Вот я и тиснула у одного из них паспорт. Причем герр Дикобраз сказал, что они явно прежде убивали.
— Ясно, — пробормотала Маша, в голове которой явно шли бои за решение извечного вопроса: «Что делать?» Наконец она кивнула и заявила: — Разберемся. Ментам сообщим. Но тебя впутывать не будем, не стоит.
— Это хорошо, — кивнула я и осторожно спросила: — Маш, а ты уверена, что стоит…
— Стоит, стоит, — отмахнулась она. — Отношения-то у меня с нашими хорошие! Не волнуйся!
— Ладно, как скажешь, — сдалась я и, подняв лапки кверху, поспешила оставить сестру одну, а выходя улыбнулась и тихо сказала: — Спасибо, Маш.
— Пожалуйста, — хмыкнула сестра, и я поспешила вниз — готовить обед.
POV Маши.
Помаявшись дурью минут, эдак, пять после того, как Катюха свалила в туман, я потянулась и, подумав, что Катька — пацифистка, которая от этого страдает, а значит, дура, но дура мною любимая, запела во всю глотку:
— Расцветали яблони за домом
Пудрил мозг Катюхе Дикобраз.
А она, дружившая с «обломом»,
Продолжала верить всем на раз!
Завершив процесс пытки стен своим отнюдь не тихим гласом, я зевнула и поперлась на улицу. Побродив минут десять по территории фермы, я решила проверить левады. Мне в голову пришла интересная мысль, до этого ее обходившая стороной, поскольку я старалась про Дикобраза не думать: «Откуда этот гадик со странным вкусом знает слово „шестерить”, и что он вообще за личность?» А посему, раз возник вопрос, я решила получить ответ. Ну а у кого искать ответ о подчиненных, кроме как у босса? Потому я решила топать к Саваде-сану: он босс, вот пусть и поясняет мне, чего ждать Катюхе от этой пакости. Путь до левад был не близок, но я решила пройтись пешочком, надеясь, что Крапивин допрет, что звонить надо не на стационарный телефон, а на мобильный: нам вообще на домашний почти никто не звонил, поскольку мы редко бывали в стенах нашей хатки, и все об этом знали.
