— Нет, ты подтвердил, что не спросишь о том, не было ли у нее припадка и не было ли это все спланированным нападением, а я вообще не хочу, чтобы ты эту тему поднимал. Боюсь, этому параноику может весь его укур в голову стукнуть, так что лучше не стоит, ладно?
— Ладно, — кивнул парень и, встав, пошел к выходу.
— Эй, Фран, — окликнула я его, и парень замер в дверях. — Спасибо.
Он оглянулся и пристально посмотрел мне в глаза, а затем кивнул, и в его глазах я прочитала ответ. «Пожалуйста, и не волнуйся — я не стану нарываться». Я улыбнулась, а Фран ушел. На меня же навалились тяжкие мысли, и я почувствовала, что замерзаю. Выудив из шкафа свой броник против холодов, то бишь серый пиджак, я быстренько его напялила и, распихав по карманам метательные ножи, благо, карманы были глубокие, пошлепала к Ленке. Катюха уже мялась у ее дверей с подносом, на котором красовалась любимая Ленкина молочная рисовая каша, японский омлет и чашка какао, что заставило меня засмеяться и получить «в награду» возмущенный Катюхин взгляд.
— Ой, — пробормотала я, поняв, что могла запросто разбудить Ленусика. — Ну, ладно, мы всё равно пришли ее будить, так что всё к лучшему!
Да, я выкрутилась, и что? Катька закатила глаза с мученическим видом, а я постучала, и мы вместе вломились к Ленке. Она мирно лежала, свернувшись в клубочек и укрывшись покрывалом, и сопела в две дырочки, но, как оказалось, совершенно не спала, потому как глаза ее были открыты и хмуро глазели на дверь, то бишь на нас Катькой.
— Ну что, болезная, как ты? — вопросила я, подруливая к сестре. — Мы тут слышали, что на тебя чуть шифер не свалился — колись, как дело было.
— А вы откуда знаете? — зевнув, вопросила Ленка. Кажись, она в норме, что странно — обычно, если у нее случается припадок, она впадает в глубочайшую депрессию и ходит по дому, аки приведение, тормозит по-страшному, а на все вопросы ответы у нее столь пессимистичны, что аж выть охота.
— Ну, мне сказал полосатый псих, — хмыкнула я, усаживаясь в кресло, и тут в меня полетела подушка. Я ее перехватила, спасибо инстинктам, и ошарашено воззрилась на пышущую возмущением Ленку.
— Ты чего?! — офанарело возопила я.
— Бельфегор не псих, — процедила она, вставая. — Обзывай, как хочешь. Но он не псих.
Я опешила. Что случилось-то? Он ей, конечно, спас жизнь, но почему она так реагирует? Глобальный афиг отразился не только на моей роже лица, но и на Катькиной, и она осторожно спросила у нашей сеструхи:
— Лена, всё нормально? Ты же, вроде, говорила, что ненавидишь Бельфегора…
— Так и было, — пожала плечами Ленка, усаживаясь обратно и снова приходя в состояние «я мирный атом, пока на меня не начнут воздействовать». — Но сегодня я изменила мнение о нем. Не потому, что он меня спас. Потому что я его поняла.
— Поняла? — озадачилась Катюха.
— В чем? — поддержала ее удивление я.
— Во многом, — пространно заявила Ленка и забралась под одеяло. — В любом случае, что он сказал-то?
— Что на тебя упал кусок шифера, — пожав плечами пояснила я и, подъехав к сестре на кресле, положила ей на колени подушку. — Больше он ничего не сказал. Ну, только что спас тебя.
— Ясно, — протянула Ленка. — Он кое-что скрыл.
— Что именно? — напряглась я, а Ленусик, умостырив постельную принадлежность, возвращенную мной к родным пенатам, пояснила:
— Он спас меня, а потом выяснил, что четверым из наших работников нас «заказали». Шалин, — меня как током шибануло. Вот же гадина… — Но вы не переживайте: Бельфегор разобрался с тем, кто кинул на меня кусок шифера. Он больше ничего не сделает.
— А остальные трое? — возмутилась я, давно уже подскочившая и уперевшая руки в боки. — Надо срочно выяснить, кто это был и…
— Стоп, истерика, — поморщилась Ленка и вновь зевнула. — Я когда просыпалась примерно после обеда, Бельфегор был еще здесь — читал мою книгу по оккультизму. Он сказал, что пообщается с оставшимися тремя гражданами, и нам не придется даже увольнять их. Знаете, после того, как он «пообщался» с тем, кто на меня шифер сбросил, — Ленка как-то странно усмехнулась, и я поежилась. Я! Что это еще за ухмылочка такая… злющая? — не думаю, что он снова решит встать на путь метателя шифера и прочих строительных принадлежностей. Также, думаю, будет и с другими.
— Что ж он с ним сделал-то? — пробормотала я, а Катюха, побледнев, начала крутить в руках поднос.
— Ну… — задумчиво протянула Ленка, глядя в потолок. — Он метал стилеты. Раны оставались совсем неглубокие, но такие как раз самые болезненные. Плюс он нанес ему порезы, которые вызвали обильное кровотечение. Так что ему было и жутко, и больно.
— Вот балбес! — возмутилась я, складывая руки на груди и начиная отбивать безумный ритм ногой. Спокойно, Маша, сохраняй адекватность, сохраняй… — А если он в суд подаст?
