— Я сегодня уеду в город с Принцем? С ним должна была поехать Катерина, но мы решили, что будет лучше, если ее место займу я.
Вышеозначенная Катерина (Островский, оставь меня и не всплывай в глубинах памяти) одарила меня полным удивления взглядом, а затем хитро улыбнулась и заявила, кладя на стол выуженную из кармана бумаженцию:
— Я не против. Только купи корм канарейке, ладно? Вот список хороших сортов.
На что она намекает этой своей улыбочкой? Если на ранение стрелой амура, она ошибается, Бэл лишь мой друг. Если на то, что раньше у меня не было друзей, и она просто рада, то она права, но подтверждать ее догадки мне было не с руки. Короче говоря, я попросту кивнула на ее слова и перевела взгляд на Марию, а та, вздохнув, пробормотала:
— Опять на меня твоя работа падает? А мне ведь еще Крапивину звонить… Ладно уж, катись колбаской. Принц таки поработал тогда. Так что мы тоже должны свою часть уговора выполнить. Только идите на рынок, — она усмехнулась и ехидно на меня воззрилась: — и тебе полезно, и ему — может, хоть от капли пафоса избавится.
— Это вряд ли, — хмыкнула Катя.
— К сожалению, — пригорюнилась я.
— Ну, попытка — не пытка, — рассмеялась Мария и выдала мне деньги, выудив их из кармана. По всей видимости, ворчала она лишь для виду, а деньги припасла заранее, потому как знала, что Бэл настаивал на поездке именно во вторник. Я взяла банкноты, пересчитала их и спрятала в карман, а вскоре на кухню начали заползать вялые, сонные мафиози. Я взирала на них уже не так, как прежде, а через призму историй из манги, и по-новому оценивала их действия. Если раньше я подозревала Хаято в поклонении «Голубой луне», теперь понимала, что поклоняется он своему боссу, в которого безоговорочно верит, если Скуало казался мне просто холеричным мечником с ярко выраженными чертами под названием «честь, гордость, эгоцентризм», теперь я поняла, что это еще и очень терпеливый человек, способный признать, что существуют люди сильнее него, хоть этот «людь» и существовал в единственном числе и являлся, на мой взгляд, последней гадиной, уж простите мне мою некультурную речь, и «нелюдем», потому как подобрать иных слов к человеку, смеющемуся над трагической гибелью единственного поистине верного последователя, поклявшегося жизнь положить на исполнение его мечты, я попросту не могу. Да и на остальных мафиози я взглянула иначе: Тсуна не был совсем уж жалкой личностью, коей казался, Ямамото не всегда был «обрадушком» и способен был на серьезные, продуманные поступки, неуклюжесть Дино стала понятна и перестала вызывать отторжение (потому как меня саму мне напоминала), Бьякуран перестал манить своей загадочностью и начал вызывать лишь отторжение, равно как и сидящий рядом с ним иллюзионист с иголками на голове, а вот Фран из чем-то похожего на меня саму существа, вызывавшего недоумение, превратился в существо, вызывавшее лишь уважение и положительные эмоции, хотя менее похожим на меня он не стал, а, напротив, лишь показался совсем уж близким мне по духу человеком. Хибари, которого я прежде видела всего пару раз, вызывал резкое отторжение из-за своей надменности, скрывавшей любовь к животным — единственное, на мой взгляд, его положительное качество, кроме силы духа, перед которой и впрямь впору было преклоняться. Ну а Рёхей перестал казаться полным идиотом и предстал в свете под названием «идиот, но талантливый и целеустремленный».
Мария, по всей видимости, тоже переосмыслила поведение наших постояльцев и взирала на Мукуро еще более раздраженно, равно как и на Бельфегора, кстати, а вот на Скуало, Гокудеру и Ямамото — с уважением, Фран же вообще одаривался взглядами, ясно говорившими: «Лапочка моя, мамочка сейчас подогреет тебе молочко и почитает на ночь сказочку», — то бишь умиленными и какими-то по-матерински нежными. Она то ли себя его старшей сестрой возомнила, то ли у нее материнский инстинкт не вовремя проснулся (или от Катерины к ней перебежал, тоже вариант). Но, что интересно, наш Лягух не был против — наоборот, он отвечал Марии сорвавшимися с минусовой температуры в район аж плюс десяти взглядами и даже один раз за утро улыбнулся ей краешками губ. Для всех это стало шоком, но наша сладкая парочка на глобальное офигение окружающих внимания не обратила, продолжив болтать о своем, о тролльском, и подначивать злую-презлую и чуть ли не скрежетавшую зубами Ананасовую Фею, которую Мария, по всей видимости, вообще возвела в ранг «персон нон-грата». Я, кстати, тоже: он был довольно бесчестной личностью, хотя, думаю, Мариша руководствовалась иными мотивами — это ведь он превратил Франа в личность без эмоций, а ее это дико злило.
После завтрака, на котором даже Игорь отметил, что у нас с гостями отношения изменились в лучшую сторону, я сказала Принцу, что скоро спущусь в холл и можно будет ехать, на что он ответствовал:
— Ши-ши-ши, женщины всегда собираются по полчаса. Принц еще успеет почитать в библиотеке.
