Вопросов больше не возникло, и всю дорогу до деревни мы с Бельфегором беседовали о том, какие могли быть причины у Бьякурана присоединиться после битвы в будущем к Тсуне и можно ли считать, что он «на нашей стороне». Бэл, как и я, считал, что доверять вообще никому нельзя, даже самому себе, потому как никто не идеален (да-да, вы не ослышались: он даже себя, сиятельного, идеалом не считал — лишь чем-то близким к сей вершине), но говорил, что, ожидая от Бьякурана подвоха и контролируя каждый его поступок, мы всё же можем позволить ему некоторую свободу действия, и если уж он атакует, удивляться не придется, а если нет, от него будет польза. Я согласилась и решила, что Принц всё же не зря Гением зовется — оказалось, что всё это время наш енот не совсем дурью маялся на ферме, а издалека наблюдал за действиями подозрительных личностей, а именно: Рокудо Мукуро и Бьякурана, а также следил за тем, чтобы наши работнички не навредили лошадям, плюс тренировался в своем искусстве метателя кинжалов и, что важнее всего, искал в сети, с Катиного компьютера, информацию о мире Мейфу, шинигами и случаях, подобных нашему. Ничего интересного не обнаружив, он перешел к анализу данных по истории места, в которое его закинула судьба-злодейка, но и о земле, на которой стояла наша ферма, интересных данных не нашлось. Тогда Бэл решил оставить руины на Скуало, а сам занялся исследованием всего, что смог найти о загробных мирах, вскрыв какие-то правительственные сайты с Машиного, куда более нового, чем у нас с Катей, компьютера, способного на подобный подвиг. Данных было довольно много, но все они являлись довольно разрозненными и наиболее полную картину всё же вырисовывала манга «Потомки тьмы», которую я так и не успела начать читать. Впрочем, Бэл поведал мне, что существует мир мертвых, так называемый мир Мейфу, в который отправляются души умерших. Их судит организация Джу-о-чо, возглавляемая Королем Ада Эмма-Дай-О, а элитой считается подразделение шинигами, то есть богов смерти, под названием Энма-чо. Граф же был не обычным шинигами, а хранителем Дома Тысячи Свечей, где горели свечи, символизировавшие жизни смертных, и когда гасла свеча, человек умирал. Также в его доме была Книга Судеб, куда записывались судьбы всех смертных, а его помощником и единственным слугой, да и вообще относительно живым существом в радиусе километра от Дома Тысячи Свечей, являлся уродливый карлик Ватсон (неужели шинигами почитают Конан Дойля?). Граф был очень и очень эксцентричной личностью, обожавшей книги де Сада и жестокие шуточки, а братья Гу-Со-Сины, явившиеся в нашем случае посредниками между Катей и Графом, служили библиотекарями и внешне очень напоминали гусей. Собственно, вся эта информация нам не помогла понять, почему же Граф прислал мафию в этот мир, однако догадок у Гения Варии было пруд пруди, и выбрать одну-единственную было крайне сложно.
Вот за такими разговорами мы и подъехали к дому тети Клавы, сестры Игоря Ларионова, и я, спешившись, спросила Принца:
— Мне надо отдать лошадей сестре Игоря. Ты со мной?
— Почему бы и нет? — усмехнулся Бэл и спрыгнул на твердую землю.
Я пожала плечами, завела Сета на участок тетушки, прошествовала к распахнутому окну зеленого домика и, постучав по раме, довольно громко сказала:
— Тетушка, это Лена! Вы дома?
В комнате послышалось шебуршание, а затем на пороге дома возникла тетя Клава — как всегда, с пучком на голове, как обычно, в переднике и, как повелось, с широченной улыбкой от уха до уха.
— Ой, Леночка, — запричитала она, спускаясь с крыльца ко мне, — ты уже сто лет у нас не была! Как ты, как сестрички?
— Нормально, — ответила я, стараясь быть вежливой. — Все здоровы, дела пока идут как обычно.
— Ой, а что это за мальчик с тобой? — с таинственной улыбочкой вопросила тетушка, сегодня одетая в синее платье с крупными ромашками.
— Позвольте представить, — с тяжким вздохом ответила я. — Бельфегор Каваллини. Один из наших гостей. А это Клавдия Михайловна.
— Очень приятно, — выдал Бэл тоном, противоречившим смыслу сказанного.
— И мне, — протянула тетушка, оценивающе рассматривая Принца.
— Мы оставим лошадей? — вмешалась я в мысленный процесс разбора недостатков и достоинств моего друга тетей Клавой.
— Конечно-конечно, — всплеснув руками, затараторила она. — Привязывай, а мы уж и напоим их, и, если надо будет, покормим…
— Спасибо, но мы не задержимся. Приедем на пятичасовом автобусе, — пожала плечами я и поспешила к сараю, а точнее, к балке возле него, к которой мы всегда привязывали лошадей, оставляя их у тетушки. Бэл прошествовал за мной и тоже лишил своего коня свободы передвижений и седла, а я обратилась к приютившей звериков мадам:
— Мы тогда пойдем?
— Конечно, доброго пути, — улыбнулась она.
— Спасибо, тетушка, — кивнула я и поспешила за ворота.
— Приятного дня, — проявил любезность Бельфегор и последовал за мной.
