Мы подъехали к левадам и узрели, как Тсуна и Гокудера гоняют возле них двух молодых жеребчиков. Это было странно, потому что они последнее время трудились «во чистом поле», причем парой — одного коня по пересеченной местности вдвоем гоняли. Мы с моим язвительным собратом по извращениям логического мышления подъехали к забору, и Тсуна, заметив нас, погнал своего коника к леваде. Верный Хатико без папиросины ломанулся следом, и вскоре я спешилась и подрулила к лидеру всея мафии и его «Правой руке» с заскоком на боссе. Наш гордый птиц с земноводным на макушке остался в седле — как же это он с жердочки-то спустится? Никак, а то маска пофигиста пострадает…
— Приветик, Савада-сан, — заявила я, подруливая к боссу. — Как дела?
— Хорошо, — улыбнулся Тсуна. — Как только закончим здесь, пойдем к руинам. Твоя сестра обещала прийти к пяти часам.
— На ужин не опоздайте! — возмутилась я, скрещивая руки на груди. — А то голодными останетесь!
— Сами разогреем, — хмыкнул холеричный любитель перекуров.
— А свеженькое вкуснее! — возбухнула я и одарила Хаятыча взглядом, ясно говорившим: «Что бы ты понимал в колбасных обрезках! Сиди уж со своей манной кашей и не выпендривайся!»
— Заботишься? — фыркнул недоверчивый мафиози со склонностью к отравительству. Почему к «отравительству»? Да потому, что его никотин убивает во мне ломовую лошадь…
— Да, — кивнула я абсолютно искренне, и в глазах курильщика промелькнуло удивление. Он покосился на босса, а Тсуна, закатив глаза, изрек:
— Она правду говорит, Гокудера! Это и без моей гипер-интуиции видно!
— Кому как, — поморщился Хаято, не желавший вообще «видеть» что-то в «глупой женщине».
— Да ладно, — отмахнулась я. — Савада-сан, лучше скажи, как с конягами у вас.
— Отлично! — просиял Тсуна и вдохновенно пояснил: — Мы вместе выгуливаем лошадей по маршруту, правда, пока не самых строптивых, но я надеюсь, что и эту высоту возьмем! Ой… — он тут же стушевался, а я разулыбалась, аки кошка, обхомячившаяся рыбы, и, похлопав Десятого по плечику, заявила:
— Классный настрой! С таким настроением и море по колено! Вот если говорить: «Нет, ничего у меня не выйдет», — достичь чего-то куда сложнее. Ты начинаешь в себя верить, и это здорово!
— Вот! — поддержал меня Хаято. — И я о чем! Джудайме, Вы уже чуть больше верите в себя!
— Ну… есть немного, — смущенно улыбнулся Савада. — Но я просто не ожидал, что смогу выполнять такую сложную работу. Тем более без Реборна. А тут — всё получается. Я даже почти не падаю уже — привык. А когда у нас этим утром лошадки из левады вырвались, и мы их всех поймали, работники нас поблагодарили. Меня, если честно, впервые кто-то так благодарил за помощь, оказанную без Пламени Предсмертной Воли…
— Лошади вырвались? — озадачилась я, нахмурившись. — Как так?
— А вот так, — фыркнул Гокудера. — Один идиот забыл ворота захлопнуть. Я подозревал вредительство, но Джудайме говорит, что он просто забыл. Гипер-интуиция подсказывает, — наш холерик поморщился, но явно не мог не поверить словам босса, а потому продолжил: — Короче говоря, рабочие растерялись: шутка ли, десять лошадей вырвались, а нас всего пятеро было. Но я попросил Джудайме взять решение вопроса на себя, и он ожидаемо со всем справился! Организовал рабочих, и мы все вместе загнали лошадей обратно! А потом я с тем придурком беседу провел, чтоб больше не впадал в забытье!
— Круто, — протянула я, глядя на Тсуну с нескрываемым уважением и радостью. — И ты мне еще что-то вещал про то, что без Пламени ничего не можешь? Спасибо, Савада-сан, ты нам лошадок спас.
— Не спас, просто помог вернуть в загон, — смутился и чуть покраснел наш скромный лидер с закосом под «травоядное».
— Ну да, ну да… Ладно, не буду тебя смущать. Всё равно «Вонгола Дечимо словам не верит», — извратила я на итальянский лад название фильма «Москва слезам не верит». Тсуна покраснел и уставился в травушку-муравушку взглядом, в котором промелькнула капелька радости, смешанная с тонной смущения. — Трудись, Савада-сан! Труд облагораживает и помогает понять, каково приходится подчиненным.
— Это да, — кивнул Тсуна и чуть улыбнулся. — Знаешь, я уже пять лет босс Вонголы, но впервые сегодня самостоятельно принимал все решения без Пламени, пинков, понуканий и подбадриваний — просто потому, что это было необходимо. И знаешь, мне кажется, я кое-что понял. Иногда людям необходимо, чтобы кто-то помог им собраться и успокоиться. Кто-то, кто точно не будет паниковать и сомневаться в своем решении. Может, и правда, стоит перестать во всем сомневаться? Ради своих друзей, ведь им, наверное, тоже не хочется, чтобы я был тряпкой…
— Ты не тряпка! — возопила я в один голос с Гокудерой, который вместо «ты» сказал «Вы», а затем Хаятыч добавил:
— Но если Вы поверите в себя, Джудайме, мы все будем рады. Не потому, что Вы босс, а потому, что Вы наш друг. Помните, Вы сказали мне во время Битвы Колец, что я должен вернуться, потому что с друзьями веселее? Так вот, я вернулся, потому что… с Вами и правда весело…
