А еще, удивительное рядом, я иногда пересекалась с Бьякураном. Ежели на подступах к конюшне я не натыкалась на вонгольцев, а в ее стенах меня не ждал, ох, пардон, не решил передохнуть умаявшийся от исследования непознанного мой Облачный вождь, то я добиралась-таки до Торнадо, и в этом случае меня обязательно отлавливал Джессо. Он почему-то всегда точно знал, добрела я до коника в гордом одиночестве или нет, а потому появлялся, аки тать в ночи, но сияя белизной, и с улыбочкой расспрашивал о положении дел на ферме и давал советы. К слову сказать, Маня вынуждена была сдаться под напором Крапивина и позволила Мукурычу вести с тем переговоры, хотя, ясен фиг, контролировала их, что дико бесило моего товарища, любящего розы, но он стойко и мужественно терпел причуды домовладелицы и лишь отпускал в ее адрес ехидные комментарии. Он, кстати, ей соизволил объяснить, что не знал точного значения слова «шестерить», а точнее, сферы его употребления, и даже, представьте себе, принес извинения, но Маня, не склонная к всепрощению и одарению заблудших вторым шансом, сказала, что ежели он еще раз нечто подобное учудит, с фермы вылетит, свое решение по поводу еды и уборки она отменять не будет, но позволит мне стирать его шмотье, а сама ему ни на йоту не верит и не поверит, но исчадием зла на земле, так уж и быть, считать перестанет, хоть и дастся ей это с трудом. Ананас, конечно же, съязвил на это, но Маня решила не акцентировать на его «шуточках» внимания и продолжила его игнорить, но уже не так активно, как раньше, и без былого озлобления. Мне же Фей признался, что словечко, выбившее Манюню из колеи, он услышал от рабочих, когда они говорили, что Игорь «шестерит» перед нами и пытается выслужиться. Мой глючный иллюзионист неверно сложил два и два и пришел к выводу, что «шестерить» — значит «выслуживаться», потому и ляпнул сию околесицу, а я заявила ему: «Слышал звон, да не знаю, где он! Ты гений? Вот и не юзай словечки, чье лексическое значение тебе неизвестно». Фей меня застебал, но это мелочи — я в долгу не осталась. У нас с ним вообще процветал взаимный дружеский троллинг… Ну да ладно, вернемся к Бьякурану. Он проявил деловую хватку и давал мне советы по поводу того, как рационализировать работу на ферме и как мне стать жестче по отношению к работникам, причем многими его советами из первой категории я воспользовалась, а на вторую лишь разводила руками — мягкотелая я, ну и что? Из меня это вытравить невозможно, потому как слишком уж прочно впаялось…
Собственно, больше ничего особенного в моей жизни не происходило, и в десять часов вечера я падала на койку чуть ли не замертво, после чего, зарывшись носом в подушки, моментально вырубалась, как комп в результате смерти процессора. Печалька, короче говоря. Потому как прошел июль, подходил к концу и август, а ничего не менялось, разве что еще пара граждан задания получили, но уже в результате общения с моими сестрами. Вот так вот мы и жили — скучно, нудно и однообразно, за исключением очень и очень интересных вечеров.
Правда, было нечто, что ужасно нас с Машей расстраивало: Анна, жена Игоря, как попала в больницу, так в ней и осталась, и выписывать ее врачи отказывались. Я всё порывалась ее навестить, но Игорь говорил, что ее лучше не беспокоить, и потому я оставалась на ферме, откладывая поездку в Орел, ведь ее положили именно туда, а не в город неподалеку от фермы. А еще Димка, их сын, умудрился перевестись с заочного обучения на очное и, собрав вещи, укатил в город, где получил место в общежитии, ведь с фермы туда особо не наездишься. Вот и получалось, что я за них безумно переживала: что за здоровье Анны, что за то, как Дима освоится на новом месте, однако Игорь говорил, что беспокоиться не нужно, ведь его семья сильная, и всё у них будет хорошо. И я всеми силами старалась в это верить…
POV Маши.
