— Это ты не знаешь, что городишь, дебил! «Гнать» — значит притворяться или кражу совершать, а «гонит» — «прикидывается дураком». Не знаешь, что говоришь — вообще не разевай пасть. А если твой скудный умишко не в силах понять, что я вам говорю, так и быть, для вас, сирых и убогих, переведу на ваш язык. Я сказала, что твоему типа «боссу» — этой личности, ведущей паразитирующий образ жизни — конец. Потому что я ему ножичек в бочельник воткну и «ох» не скажу! Чтоб этот идиот следил за тем, что вякает. Я вас почему-то всё это время жалела и серьезных травм не наносила, но своих друзей я вам оскорблять не дам, ясно? Еще раз кто-нибудь о них хоть слово вякнет, и утро встретит в реанимации. Всем всё ясно?!
— Ой-ёй-ёй, разошлась! — заржал Бивис, ну, или Батхед, не знаю уж, на кого он больше похож. — Ну, если нам нельзя слова твоим дружкам сказать, мы о тебе скажем! Что, выучила пару словечек на жаргоне и уже типа крутая? А может, ты сидела, а? Там и научилась. По малолетке. За проституцию! Тебе ж не привыкать, а?
И вот тут у меня сорвало крышу. Я ломанулась к нему, но меня перехватил Дино и тихо сказал:
— Оставь это нам. Мы не хотим, чтобы ты марала руки.
— Да щас! — возопила я, хотя, надо признать, его слова мой пыл несколько уняли. — Этот урод меня оскорбляет, а я молчать должна?
— О нет, — протянул Фран. — Говори. Как и я!
— Меня это достало! — рявкнул Гокудера и с одного удара в челюсть вырубил нападавшего на него парня, а затем, приблизившись к нам с Дино, заявил: — Этих тварей я не отпущу отсюда. Как они смели сказать такое о моем друге?!
Чего? У меня глюк? Ау, «скорая», кажись в нашей школе галлюциногены распылили… Ну, или Фран безобразничает, он же наша «гипно-жаба» местная. А хотя нет, он не Лягух, кыш, тупые мысли, а то пришибу сковородкой! У Хаято что, жар? Я же женщина! Ну, в смысле, я женщина, а он женоненавистник…
— Гокудера, успокойся! — воскликнул Дино и достал из внутреннего кармана куртки хлыст.
— О, а вот и ваши прибамбасы для садо-мазо! — вырыл себе могилу этот идиотский «лидер банды». Ему крышка — Дино на него так глянул, что даже у меня мурашки по коже поползли.
— А ты знаешь, как этим пользоваться, — затараторил Фран на непривычной скоростухе, — потому что сам использовал? И видать, всегда как мазо, потому что очень любишь нарываться. Ну давай, закричи: «Сделай мне больно!» — и они сделают, они же не могут отказать в столь искренней просьбе настоящего мазохиста. Правда, они переборщат, и потом тебя хоронить придется, но это же мелочи — такому мусору и на свалке место подойдет, оно недорогое, а у его родителей не то, что на целую, не драную одежду денег нет, но и на шампунь и стиральный порошок с мылом, из-за чего вас с отходами жизнедеятельности драконов спутать легко. У вас, наверное, вся семейка такая? Яблочко от яблоньки. Мне даже жаль твоих соседей…
— Взять его! — заорал Бивис.
— Ой-ёй-ёй, — замахав руками и запрыгав с ноги на ногу, поднимая колени на уровень живота возопил Фран с пофигистичным видом и ненавистью во взгляде, — не приближайтесь, скунсы! Не хочу заразиться вашим идиотизмом! Кыш, кыш, пока на вас мухи не слетелись!
