Толпа этих идиотов кинулась к моему братику, и тут произошло сразу несколько вещей одновременно. Я завопила: «Фран!» — и ломанулась к другу, потому как тупо за него испугалась, хотя не с чего было, Гокудера, крикнув: «Сдохните, твари!» — вытащил не пойми откуда шесть динамитных шашек и мгновенно зажег их о сигарету, а затем швырнул в этих идиотов, Дино, мгновенно среагировав, сбил хлыстом пламя с пяти из них, но, видимо, в силу того, что его подчиненных здесь не было, шестую шашку лишь отправил в полет в окно, под которым шумели собравшиеся на площадке перед универом студенты, Бьякуран, тут же ускорившись до непонятной скоростухи, кинулся к окну и, опередив меня, выпрыгнул в него, Фран обернулся к подоконнику и сосредоточенно посмотрел вниз, на студентов, а я, как только добежала до парня, то есть буквально через миг после выпрыгивания Джессо с четвертого этажа, схватила брата за плечи, всё еще сжимая в правой руке нож, и тоже уставилась вниз. За нашими спинами раздавался гневный спор Хаято и Каваллоне, а также вопли избиваемых ими хулиганов, но меня это не волновало: я смотрела на самое настоящее чудо. За спиной босса Мельфиоре, в прорезях на спине кипенно-белого мундира, вдруг появились огромные белоснежные крылья, окруженные мерным серебристым сиянием, словно у ангела. Расправив их, Джессо, поймавший на лету динамитную шашку Гокудеры, затушил фитиль и, взмахнув крыльями буквально над головами каких-то девиц, взмыл вверх, к облакам, согнув левую ногу в колене и распахнув глубокие, чистые фиолетовые глаза, с тоской смотревшие прямо на солнце и не слезившиеся, не нуждавшиеся в солнечных очках или вынужденном прищуре… Он и впрямь показался мне ангелом, грустно улыбавшимся глупым смертным, не способным его понять, и я с немым восторгом смотрела на ровные взмахи огромных белоснежных крыльев и полет человека, впервые показавшего нам свое истинное лицо. Джессо ушел на вираж, а затем спланировал к нашему окну и, зависнув рядом с подоконником, вновь натянул на лицо ехидную улыбочку и прищурился.
— Ну что, меня пустят назад или нет? — вопросил он таким тоном, словно случилось нечто абсолютно обыденное, а не человек с крыльями ангела поймал в воздухе бомбу, грозившую уничтожить толпу студенток. Вот прям как будто он из булочной с авоськой вернулся и дверь с окном спутал!
— Офигеть, — прошептала я и на ватных ногах отошла влево от окна. Фран тоже посторонился, Бьякуран с милой улыбочкой забрался на подоконник, и его белоснежные крылья исчезли в том же серебристом сиянии, что и появились. Он спрыгнул на пол, а я, придя в себя и осознав, что только что произошло, заорала:
— Все же видели!!! Мама дорогая! Что делать?!
— Спокойнее быть, — протянул Фран и продемонстрировал мне горевший ровным фиолетовым пламенем перстень на правой руке, который он не пойми когда надеть успел. — Я скрыл его иллюзией ото всех, кто не знает о нас. И от тех тоже…
Фран кивнул вправо, но, заметив, что вместо побоища там уже картина «Войны устроили привал прямо на телах поверженных противников и спорят, кто во всем виноват», заявил:
— Хотя от этих, наверное, можно было и не прятать: им было не до того — им выбивали зубы.
— Дурдом, — пробормотала я и, спрятав нож в карман, а затем и свой пылавший праведным гневом фейс — в ладонях, заорала:
— Какого лешего, Хаято?! Ты хоть когда-нибудь думаешь, прежде чем делать, гений полоумный! Маньяк шизанутый!
Я воззрилась на сидевшего на Бивисе Гокудеру и уперла руки в боки, а он, вместо того, чтобы наорать на меня в ответ, как делал всегда, отвернулся и, уставившись в пол, пробормотал:
— Я всегда использую динамит, когда злюсь, знаешь ли. А от привычек не так просто отказаться.
Я растерянно посмотрела на Хаято, на сидевшего справа от него на другом идиоте Дино, а затем вдруг вспомнила его слова: «Как они смели сказать такое о моем друге?!» — и улыбнулась. Подойдя к парню, явно злившемуся на самого себя, я тихо сказала:
— Спасибо. Всем вам спасибо. И еще… Гокудера, спасибо, что назвал меня другом.
— Не называл я! — возопил он, почему-то покраснев, и обернулся ко мне, пытаясь полным ярости взглядом подтвердить свои слова. — Это оговорка была! Под влиянием момента! Само вырвалось!
— И это делает эти слова еще ценнее, — хмыкнула я и добавила: — Я ведь тоже считаю тебя другом. Всех вас. Так что спасибо, что подтвердил это.
