Прощайте, мирные деньки в моей пустой комнате с моими дорогими книжечками на оккультную тематику, и здравствуйте (читаем: «Чтоб вы сдохли»), деньки, полные толп однокурсников, и учебники с занудным, обыденным текстом! Спасите меня, о дриады, океаниды и гелиады, от этого царства Гекаты — царства ужаса и ночных кошмаров! Так, ладно, надо собраться. Сольюсь как обычно со стеночкой и просто не буду обращать внимания на все эти толпы народу, что обычно собираются в стенах учебных заведений! Да, так держать, молодец, Лена, еще немного, и ты сможешь достигнуть нирваны… Главное, домой побыстрее вернуться, чтоб ее достигнуть…
Кстати, интересно, почему эти два мафиозика увязались со мной? Хотя поведение Бэла еще можно понять: он мой друг, да и потом, он заявил, что раз уж мы в городе, то просто обязаны подняться на крышу высотки, ведь до этого мы просто имитировали высоту при помощи Франа, накладывавшего на меня иллюзию того, что я стою на высокой скале перед бесконечной пропастью. Это было дико страшно, страшнее, чем высотка, но я уже начала справляться с этим страхом и надеялась, что на крыше настоящей многоэтажки в панику не впаду. Но вот почему с нами пошел наш граммофон, прячущий иглу для проигрывания пластинок в рукаве, мне не ясно. Хотя я всё же думаю, что он считает меня своим другом, потому и пошел, но он сам свою позицию объяснять отказался. Ну и ладно, это его дело. Пошел и пошел, главное, чтобы институт по камушку не разнес, а то мне за погром платить придется. Да и за Принцем надо присматривать — мало ли, он себе жертву присмотрит? Осторожнее надо быть, а то его посадят. Нет, на жертву мне, конечно, наплевать, но Бэлу в тюрьму попасть я позволить не могу — ему задание надо выполнить, а он ведь его еще даже не получил…
Вот с такими тяжкими мыслями я и добралась до трехэтажного серого здания, прятавшегося в глубине огороженного черным металлическим забором участка, а точнее, до второго корпуса нашего достославного института, где учились и ветеринары, и животноводы… То бишь и я, и моя сестра Катерина учились в одном ВУЗе, но в разных корпусах, и это хоть немного меня успокаивало — нет, не то, что она была рядом, а то, что она была далеко, ведь корпуса находились на расстоянии квартала друг от друга. Пожалуй, стоит пояснить, почему я не хотела пересекаться с ней в институте: Катерина существо мирное и очень доброе, но если видит, как меня или Машу оскорбляют, мстит. Жестоко и так спокойно, словно она инквизитор и к подобным «трудовым подвигам» за всю жизнь так привыкла, что они ее нисколько не задевают. Ни ухмылок удовольствия, ни воплей ярости — только ненависть во взгляде и точные, просчитанные, уверенные движения. Она говорит, что «до девяти кругов Ада этим уродам еще дожить надо, и жизнь эта будет полна измывательств над другими людьми. Так что лучше сразу показать им, что слабых обижать нельзя — за них вступятся сильные». Что интересно, даже Мария на подобную формулировку не обижалась. Наверное, потому что понимала: Катерина куда сильнее нее духовно. А вот сама Катя себя сильной не считала и говорила, что нас ее руками защищала сама Судьба, и вот она-то и была тем самым «сильным», кто наказывал «слабых»… Ну да ладно, не будем о грустном.
Я наконец добралась до крыльца и взобралась, как альпинист на Эверест, на его три ступеньки, бредя между двумя совершенно разными, но определенно очень странно выглядевшими парнями: челка Принца, диадема, расстегнутая куртка с опушкой, кедо-сапоги и полосочки запросто могли посоперничать в странности с длиннющими пепельными волосами человекообразной Акулки, застегнутой на все пуговицы черной курткой с бежевыми вставками, его странно выглядевшей левой рукой и выражением лица «сдохни уже сам, мусор, что меня окружает, а то надоело твоих собратьев в мусоросжигатель кидать».
