— Нам нет никакой разницы, когда его заберут, Фран, — тихо, но очень четко ответила наконец я. — Я буду сильной и смогу презрительно посмотреть ему в глаза и не метнуть в него нож. Я не стану из-за него больше переживать, кем бы он ни был. Пока мы не знаем его имени, я не стану подозревать всех и каждого и буду жить, как и прежде, но более осторожно. А когда мы узнаем, кто он, я просто вычеркну его имя из своей жизни и не стану больше думать о нем. Я не буду злиться, беситься или ненавидеть. Я просто вычеркну его из своей жизни. Спасибо тебе за то, что дал мне понять: я тоже способна презирать предателя, не даря ему ненависти — это слишком большая честь для слабака. А я сильная. Мы сильные, Фран.
— Наконец-то ты это поняла, — кивнул иллюзионист и, потрепав меня по волосам, добавил: — Ты должна быть сильной, но иногда можешь быть слабой — с теми, кому можно верить, и кто не посмеется над твоей слабостью.
— Спасибо, Фран, — улыбнулась я и обернулась к парню. — Спасибо за всё, мне нужно было это услышать.
— Знаю, — кивнул он и улыбнулся в ответ, а затем вновь потрепал меня по волосам и, вернувшись к привычному ехидному тону и растягиванию слов, заявил: — Я ведь лучше водки помогаю снять депрессию и поверить в себя, правда?
Я рассмеялась и, хлопнув парня по плечу, заявила:
— Я тебе больше скажу, братюня! Ты делаешь это лучше наикрепчайшего самогона! Ты у меня просто супер! Как супер? Супер-супер!
— Ты не только манги тупой перечитала, но и фильмов тупых пересмотрела, — протянул Фран, ехидно на меня глядя. — Неудивительно, что тебе подходит так много эпитетов. Мне продолжить цитировать словарь синонимов?
— Нееет, — простонала я, падая носом в подушку и делая вид, что рыдаю. — Я уже поняла, что я балбеска, не стоит меня одаривать знанием такой кучи синонимов этого слова! И, кстати, не вся манга, что я читаю, тупая.
Я обернулась к Франу и улеглась на бок, а он сделал вид, что призадумался, а затем кивнул и заявил:
— Да, «Учитель-мафиози Реборн», пожалуй, ничего — в двадцать четвертом, двадцать восьмом, двадцать девятом, тридцать шестом, тридцать восьмом, тридцать девятом, сороковом, сорок первом и сорок втором томах.
Чего?.. Фран, да ты прям человек с идеальной памятью! Кажись, перечислил все тома, где о тебе упоминается! Я рассмеялась и, пихнув парня в пятую точку ногой (о да, я для этого закосплеила йога, ну, или гимнастку, подтянув лапки к груди), заявила:
— Франческо, да ты Нарцисс! Выучил номера томов, где о тебе написано! Ну ты даёёёшь! Фран, это ж просто нечто!
— Нет, просто Лягушечка сохраняла микроклимат вокруг моей головы, — парировал Фран, — и в этих благодатных условиях я умнел, в отличие от тех, кто пытается меня домогаться своими длинными ногами и морозит голову, попутно теряя в уровне умственного развития.
Блинский блин! И всё это сказано с абсолютно пофигистичной моськой и таким тоном, словно словарь Ожегова вслух зачитывает!
— Фран, ты мой кумир, — корчась от дикого ржача, пробормотала я.
— Ты, видимо, просто моральная мазохистка, — поставил мне диагноз мой моральный инквизитор, а я, хрюкнув, заявила:
— Фран, но раз ты Лягушечки лишился, тупеть начнешь.
— Я создам реальную иллюзию теплого микроклимата вокруг своей многострадальной головушки, — глядя на меня с видом учителя, в сотый раз разъясняющего теорему Пифагора нерадивому ученику, заявил парниша. — Потому что не хочу подхватить простуду или заразиться от кое-кого глупостью.
— Не боись, я незаразная, — рассмеялась я и начала пихать Франа ногами.
— Меня прогоняют, — пофигистично протянул парень. — Мне расстроиться? Расплакаться? Сказать, что мир несправедлив? Пойду поем.
Я заржала, как лошадь Пржевальского, и начала дубасить ладонью по матрасу, а Фран встал и пошлепал к выходу.
— Стояяять! — возопила я и, подскочив, ломанулась за ним, забыв надеть тапки. Голова загудела, но я не обратила на нее никакого внимания: мне было не до подобных мелочей. — Я с тобой! Фран, я не могу тебя отпустить, я хочу болтать с тобой до самой ночи!
— А я есть хочу, — безапелляционным тоном заявил парниша и почапал к лестнице.
— Тогда я тебе подогрею ужин, — догнав его, предложила я. — Ну, или оладушки испеку. Я не такой спец, как Катька, но готовить умею. Хочешь?
— Хочу, — неожиданно согласился парень и начал спускаться вниз, а я вдруг с удивлением обнаружила, что на мне надеты тапки и, разулыбавшись, ломанулась за ним.
— Оладушки или блинчики? — вопросила я, пристраиваясь справа от парня.
— Без разницы, я не привередливый, — пожал плечами мой братишка. — В Кокуё-ленд вообще кормили чем-то тошнотворным.
— ММ и Хром плохо готовят? — озадачилась я.
— Они умеют заваривать лапшу, — огорошил меня иллюзионист, и я пробормотала:
— Ну, у меня с этим всё не настолько плохо, я даже пироги печь умею. Я вообще сторонник русской кухни.
— Так пеки, — хмыкнул Фран.
— Что, прям сейчас? — опешила я и аж затормозила посреди коридора.
— А слова на ветер бросать нехорошо, ну вот ни капли не хорошо, — пристыдил меня иллюзионист, и я решила выкрутиться, сказав:
