— Знаешь, дорогой мой, — протянул Граф не предвещавшим ничего хорошего тоном, — я приму твое предложение с оговоркой. Смерть. Она будет неизбежна. Расставание. Оно будет неотвратимо. Ты пытаешься свести потери к минимуму, но тебе это не удастся. Сестры потеряют нечто безмерно важное и испытают вкус самой смерти. Ведь это так забавно — видеть, как кто-то из смертных всеми силами пытается выжить! Тебе ли не знать, как я люблю устраивать людям небольшие испытания? Но если бы они ощутили лишь боль, это было бы скучно. Я люблю дарить испытания, которые закаляют души, делают их сильнее, помогают обрести душевное равновесие и непоколебимую твердость! Иначе всё бессмысленно! Мне неинтересны слабые люди — я могу любоваться лишь теми, чей дух силен! Но как же скучно, когда сильный считает себя слабаком! Это удручает, право слово, дорогой мой! Потому еще больше я люблю даровать сильным еще большую силу и веру в себя! Но силу можно обрести лишь через боль, а еще боль — это очень эффектно и театрально, а я так люблю театр! Ну же, посмотри, какой я щедрый, мой сладенький! Я дам этим сестричкам силу духа, дам им то, что ты хочешь дать, смягчив контракт, дам то, что изначально было запланировано! Разве не честно будет дать мне что-то взамен? Хорошее шоу! Настоящие, а не глицериновые, слезы! Эмоции, которые здесь, в этом унылом склепе, мне не испытать! Это равноценный обмен, да-да! Мы дали им полгода счастья. Испытания даруют им силу духа. Но ведь они сами говорят: «За всё надо платить». Вот жизнь и выставит им счет. А я поработаю кассиром, ха-ха!
Граф зашелся в приступе холодного, но довольного смеха, а затем вдруг резко замолчал и протянул свечу собеседнику. Тот не пошевелился и даже не попытался коснуться ее, и лишь смотрел из-под капюшона пристальным взглядом на синеватое мертвое пламя самой жизни.
— Знаешь, я даровал жизни этим мальчикам, — ехидно протянул Граф. — А ведь они умерли. Я снова зажег их свечи. И их жизнь продолжилась. Вот так… — повинуясь мановению белой перчатки, почти догоревшая свеча вдруг вытянулась и стала почти как новая, обещая долгую жизнь одному из смертных. — Но я же могу у них эту жизнь и забрать. В любой момент. Просто потому, что так игра станет намного веселее. А пока я принимаю твое предложение. Боль сестер за возвращение тех, кому всё же суждено выжить. Горе за счастье. Смерть за жизнь. В этом мире всё подчиняется балансу, тебе ли не знать? И если один свою жизнь продлит, другой ее потеряет! Если один испытает счастье, другой погрузится в пучину отчаяния! И тогда всё в мире будет сбалансировано! А потому я соглашусь, но именно на тех условиях, что мне интересны. Я хочу играть по-крупному и до конца!
— Хорошо, я согласен, — прошелестел тихий голос.
