— Отлично! — воскликнул Граф, манерно взмахнув ладонью. — Тогда мы разыграем длинный спектакль, полный крови, боли и смерти, абсолютным победителем из которого выйду, конечно же, только я! А-ха-ха! Мы с тобой еще посмеемся, дорогой мой, над глупыми смертными, пытающимися противостоять судьбе! Ах, они такие глупенькие — всё бегут куда-то, всё суетятся и не знают, что через секунду им на голову может упасть кирпич или горшок со столетником! Забавно было бы, право слово, умереть от символа долголетия! Ну да ладно, это всё мелочи! Давай подумаем над деталями спектакля! Распределим роли! И хорошо бы поболтать со всеми теми, кто знает о маленькой тайне тех камешков — не хочу, чтобы кто-то из них связался с сестричками и сообщил что-то лишнее! А то ведь ныне что живые, что мертвые — все норовят сунуть свой нос в чужой вопрос! Пообщаемся со всеми, кто знает, для чего были созданы камешки, и убедимся, что они не пересекутся с сестричками с целью сболтнуть то, что не нужно! Ты ведь знаешь, дорогой мой, как отлично я умею… убеждать! — манерные жесты, веселый, ехидный голос, театрализованность и манерность, вот что видел перед собой мужчина в плаще. А еще абсолютную безжалостность и непреклонность самой Судьбы… — Наши сестрички до последнего не поймут, почему именно тот камень был убран. Ведь те три символа так важны, так важны! И только когда мы подкинем им намек, они догадаются. Но времени будет уже совсем мало! И у меня появится отличный шанс понаблюдать за интригой — сумеют ли они «задать верный вопрос» и найти на него ответ? Ты ведь знаешь, Книга Судеб прописывает жизни на годы вперед, но если вмешиваемся мы, текст начинает проявляться, захватывая лишь небольшой период грядущего времени, и то лишь частями! И частенько эти части переписываются! А потому ты не представляешь, дорогой мой, как это захватывающе — читать о том, как судьба меняется, как переплетаются новые нити жизни и рвутся-рвутся-рвутся! Это самые захватывающие романы, поверь, правда, после тех, в которых описан я сам, но это уже мелочи! И ведь в конец не заглянуть, что лишь подогревает интерес! Это лучшее развлечение, правда-правда! И оно мне безмерно нравится! А потому, дорогой мой, идем — составим детальный план нашего спектакля, пропишем кульминационную сцену! И не забудь переложить дела на своего родича, когда настанет момент сыграть последний акт нашей трагикомедии! А то ты вечно весь в делах, в заботах. Запомни: на родственников перекладывать работу очень приятно! Как и на друзей. А вот на слуг неинтересно, но это мелочи. Итак, идем же! И помни: человеческая жизнь слишком хрупка, чтобы позволять себе с ней заиграться, но если ты всё же решился… — голос его вдруг стал ледяным и безжалостным, словно сама Судьба говорила губами шинигами: — не щади.
Секунда. Взмах белой перчатки. Вспышка. И в зале, полном синего мерцающего пламени, стало на одну тысячную темнее. На ладони шинигами стояла высокая свеча, говорившая о том, что человеку предстоит долгая жизнь. Вот только фитиль ее был мертв. Погашенное пламя — погашенная жизнь.
И никому более ненужная свеча была возвращена в подсвечник.
Вскоре придет в одну из многих зал Дома Тысячи Свечей уродливый карлик Ватсон. С кряхтением поднимется в воздух возле подсвечника. Снимет погасшую свечу и положит ее в холщовый черный мешок. А затем просто уйдет, просто разожжет черный адский огонь в печи, просто отправит в него мешок, полный огарков. Безразлично вспыхнет черное пламя, даруя душам вечный покой. А, быть может, дорогу к себе в гости. В не менее вечный Ад…
====== 65) Нет, конечно, у нас всё хорошо, но могло бы быть и лучше. Или не могло, и это совсем печально... ======
«Дружба и любовь, два великих чувства, совершенно изменяют человека». (Жан Полль Рихтер)
POV Лены.
Время полетело со скоростью самолета братьев Райт, и вскоре мы уже прощались с последними днями ноября. За это время нам удалось совершить довольно многое: мы полностью сменили рабочий состав фермы на довольно приемлемых граждан, отобранных мафией, которые, правда, так же, как и предыдущий состав, побаивались Бэла… А хотя нет, вру, не так же — меньше, потому как они лишь однажды видели его «в деле», когда он метнул сразу три стилета в парня, который, заметив, что я черчу на снегу странные символы и бубню что-то непонятное под руководством Суперби, пробормотал: «Психи, блин». У Принца оказался отменный слух, и он наградил парня стилетами, вонзившимися тому в левое предплечье, а затем прочел ему лекцию на тему: «За языком надо следить, и если ты не психиатр, лучше такими словами не бросаться». Вот тогда-то его и начали бояться, хотя опасались еще до этого, а среди рабочего контингента прочно обосновалось мнение, что Бэл — маньяк, а я абсолютный псих, потому как на его поступок Суперби никак не прореагировал, а я поблагодарила Принца за то, что он за меня вступился.
