— Шинигами приходили? — тут же спросила я, кидаясь к мечнику. — И что сказали? Они остановили для меня время, так?
— Так, так, — поморщился Суперби и сунул мне в руку сверток. Я прочла слова о том, что он выполнил задание, и, почувствовав, что от сердца отлегло, улыбнулась и фыркнула, не понимая, чего он такой хмурый.
— Так что ж ты смотришь на пергамент, как Ленин на буржуазию? — возмутилась я. — Радоваться надо!
— Чему радоваться? — возмутился мой команданте в ответ. — Они сказали, что я задание выполнил тем, что впервые не задумываясь о последствиях и о том, как бы моя честь фехтовальщика не пострадала, тебе помог! А я и раньше об этом не думал, но они заявили, что в подсознании подобные мысли всплывали, а теперь, когда я тебе сказал: «Не проблема», — я подумал, что в целом, помогать друзьям, не думая о себе — это хорошо, и даже был этому рад, потому они и пришли! Получается, они и за нашими мыслями, и за нашими чувствами следят!
— Неприятная перспектива, — растерялась я. — Про мысли я знала, но про подсознание и чувства… Это перебор. Разве это прописывается в Книге Судеб?
— Они сказали, что да! — громогласно ответствовал Скуало и, вройкнув, схватил меня за руку и потащил к выходу из парка. — Идем к твоему оккультному гению, спросим, известно ли ему что об этом!
— Идем, — согласно кивнула я, и мы поспешили к специалисту по оккультизму. Однако он ничего по данному вопросу пояснить не сумел, потому нам пришлось довольствоваться словами шинигами и расстраиваться от того, что каждый наш поступок, мысль и чувство отслеживается Графом и его приспешниками, что не могло не удручать.
Больше никто задание не выполнил, и Катя из-за этого дико расстраивалась, потому как у нее ситуация сложилась такая же, как и у моего няшного-вопяшного Суперби: ее гордый птиц, вожак всех канареек мира, тоже впадал в транс от того, что, казалось бы, задание было выполнено, но не хватало какой-то мелочи, а вот какой — они оба не могли понять. А вообще, у них царил мир и покой: эта бука была всё так же необщительна, но с моей сестрой менялась, и хотя на людях как была ледышкой, так и оставалась, причем даже с Катериной, наедине явно меняла свое поведение, потому как однажды я видела, как они вдвоем на конную прогулку ехали, и представьте себе — наш Царевич Несмеян улыбался, причем не краешками губ, а открыто и явно не задумываясь о том, что это его имидж вселенской буки испортит. Да и Катя витала в облаках и на бурчание Марии отвечала лишь, что это он с другими себя ведет, как инквизитор с ведьмаками, а с ней он довольно мирный и даже позволяет себе проявлять положительные эмоции, которые от остальных обычно прячет. Она также говорила, что он потихоньку меняется, но только в общении с ней, и это почему-то расстраивало Машу, которая говорила, что раз он не умеет общаться с людьми, то и из Катерины затворницу сделает, на что я парировала: «Так там и делать ничего не надо: она и так у нас как принцесса, в башне заточенная, с самого детства». На это Марии возразить было нечего, и разговоры обычно сворачивались.
А вот у самой Маши в любви ясности не было: она как говорила, что даже думать о таком не хочет, так и продолжала это повторять. Мне, если честно, было как-то всё равно, но я всё же не могла не отметить, что с Дино она и впрямь общалась лишь как с другом, а вот Бьякуран порой отвешивал в адрес моей сестры двусмысленные шуточки, которые она ехидно парировала или же, в случае сильной обиды, начинала портить итальянцу нервы в ответ. Впрочем, они никогда не ссорились, потому что это белоснежное безобразие умело вывернуть всё с ног на голову и даже Маше доказать, что она не права, а это можно было приравнять к подвигу — раньше справлялись только Катя и Фран. С Гокудерой сестра вела себя расковано и непринужденно, но они постоянно скандалили, потому как два таких термоядерных гражданина мирно сосуществовать не могли в принципе. Впрочем, на тренировках это не отражалось, и коэффициент полезного действия от них был удивительный — Мария мне как-то похвасталась своей меткостью, заставив меня в очередной раз пожалеть о своей неспортивности и уныло-печальных результатах на тренировках с Бельфегором. А еще они частенько болтали о мистике — этим сестра тоже умудрилась похвастаться, заодно попросив у меня пару-тройку оккультных книг, «дабы не ударить в грязь лицом перед слишком умным и чересчур любящим выпендриваться собеседником» (цитата Марии, кстати).
