Этот самодур, с виду до безобразия легкомысленный, на самом деле был сама серьезность и говорил о смехе и выпивке в палате без тени иронии, и это, если честно, пугало… Но явно не наших мафиози, потому как Фран, безразлично глядя на шинигами, протянул:
— Дядя, а вы ничего не прозевали?
— Что такое, моя Лягушечка? — умилился Вадим.
— Обернитесь, что ли, или у шинигами глаза на затылке есть? Так с такими патлами всё равно ничего не увидите, — съязвил иллюзионист.
Вадим обернулся, а вот его брат даже не пошевелился. Человек за их спинами вдруг развеялся, и рядом с Машей, стоявшей справа от меня, обнаружился лишенный фуда Маэстро, сосредоточенно хмурящийся и сжимавший в руке флик-лезвие. Алексей никак не отреагировал, а Вадим рассмеялся и заявил:
— И ты думал, моя наивная Лягушечка, что мы не знали об этом маленьком трюке? Твой учитель провернул его, когда я рассказывал о своем выступлении в килте. Это, кстати, было ой как невежливо с твоей стороны, мальчик с безвкусной прической-ёршиком для бутылок, хорошо не унитазов, — он погрозил пальцем Фею и, расхохотавшись с таким пафосом, что мне аж дурно стало, запрокинул голову к небу, а затем, резко отсмеявшись, заявил: — Просто мне хотелось поболтать, а братик был не против. Ну что, теперь играем всерьез, мои милашечки? По сути, мы просто не хотели драться с вами одни — это же так скучно, потому мы и «проглядели» вашу маленькую шалость. Мы ведь видим сквозь иллюзии и…
— Помолчи, — впервые подал голос Алексей и закрыл глаза. Воцарилась тишина, а затем он тихо сказал: — Он идет. Готовьтесь.
Тишина на поляне стояла гробовая, и слышно было даже наше шумное дыхание. Нервы были натянуты, как струна, сердца вырывались из клеток-ребер, а в памяти всплывали слова о том, что кто-то может умереть…
Граф и его партнер решили сыграть. Сыграть в жестокую игру. В игру со смертью? Нет. В игру с жизнью…
Через минуту где-то в отдалении послышался звук охотничьего рога и лошадиное ржание. Воздух вокруг нас уплотнился, и Скуало так, чтобы слышали только «наши», процедил:
— Вариант два. Противник — армия Эмма-Дай-О.
Я вздрогнула, вспоминая всё, что читала о ней, и поняла, что мы конкретно влипли. Эмма-Дай-О — одно из высших божеств японского пантеона, Король Ада, управитель восьми огненных и восьми ледяных Адов, в распоряжении которого многотысячная армия демонов, которой управляют восемнадцать элитных военачальников, а также армия странных существ с телами людей и лошадиными головами. Также он может мобилизовать всех шинигами — богов смерти — и равных его армии не будет ни по силе, ни по жестокости… Я поняла, почему он велел передать нам, что мы не сможем победить, но верила: мы сумеем «выиграть, проиграв бой», хоть и не понимала, о чем шла речь.
Свет начал меркнуть под звуки охотничьего рога, а воздух за спинами братьев Шалиных почернел и превратился в воронку, открывшую нашему взгляду беспроглядную мглу, в которой стояли сотни существ с телами людей и лошадиными головами, одетые в средневековые доспехи самураев, но без шлемов. Вооружены они были катанами, некоторые даже двумя, а между ними, опустив головы, стояли собаки белого окраса, в которых я распознала японскую охотничью породу «кисю»: хвостом они напоминали лаек, но были худыми, поджарыми и обладали короткой белой шерстью, а в высоту в холке кисю, насколько я помнила, обычно не превышали сорока-шестидесяти сантиметров, но сказать, соответствовали ли «стандарту» роста собаки перед нами, я не могла — у меня в глазах ни линейки, ни ростомера нет…
Если честно, мне стало жутко, потому что армии Владыки Эмма не было видно ни конца, ни края, и она безграничной лавиной уходила в пугающую мглу, но как только воронка отодвинулась назад и исчезла, оставив на поле боя воинов, которых осветило солнце, я с удивлением поняла, что их вряд ли больше сотни. Неподвижно стоявшие «самураи» вдруг расступились, и из-за спин существ третьего ряда вышло Нечто. Это была фигура, скрытая безразмерным черным балахоном, волочившимся по земле, чьи рукава были настолько длинны, что не видно было даже кончиков пальцев укрытого черным саваном существа, а лицо его было скрыто низко опущенным капюшоном, и мы даже подбородок его разглядеть не могли. Хотя говорить, что оно «вышло» из-за «самураев» было бы не верно — скорее уж «выплыло» или «вылетело», потому как двигалась эта фигура так плавно и ровно, словно и не шла, а летела по воздуху…
Мне было одновременно и жутко, и любопытно, но я просто не могла не испытывать восторга от того, что в мою жизнь, наконец, вошли настоящие чудеса… Это было просто восхитительно! Да, знаю, нас, кажется, собираются убивать, а я восторгаюсь Владыкой Эмма и его армией, но я не могу иначе, потому что это — мистика, которую я так люблю, единственное, что дорого и интересно мне в этом мире, и вот теперь она рядом со мной, и не восторгаться этой феерией волшебства я просто не могу! Ведь это же чудо, самое настоящее чудо!..
POV Кати.
