Владыка Эмма, завершив свою речь, плавно взмыл над полем и завис в десяти метрах над ним, между своей армией и нами, однако несколько правее. Вдруг, непонятно откуда, раздался оглушительный, звучный рев охотничьего рога, и тут же собаки, до этого больше похожие на каменные изваяния, залаяли, а самураи с лошадиными головами хором воскликнули:
— За Владыку Эмма до смерти!
Лавина из страшных, абсолютно невозможных существ двинулась к нам, а братья Шалины взлетели и зависли на один корпус ниже своего повелителя. Мафиози тут же призвали оружие из коробочек, разве что Фран от этого поступка воздержался и лишь зажег Пламя Предсмертной Воли на Кольце Ада. Атака началась так неожиданно, что я не успела опомниться: мир вдруг рухнул и рассыпался на миллион осколков, и все мы начали падать в вязкую черную мглу. К моему горлу подкрадывалась паника, хоть я и знала, что все это — лишь иллюзия Мукуро, но на самураев, казалось, это не произвело никакого эффекта: они спокойно приближались к нам строевым шагом, а потому Мукуро вынужден был убрать мешавший мафиози иллюзорный мир. Однако парни ждать нападения чудовищ не собирались — они рассредоточились и атаковали сами. Бьякуран, распахнувший белоснежные крылья, выпустил на армию Владыки двух китайских драконов — белого и черного, Ямамото и Суперби обнажили клинки и тоже призвали животных, причем акула Ало сразу ринулась в атаку, а Тсуна с горевшим на перчатках и во лбу Пламенем и Кёя в черном плаще с белым иероглифом «Дисциплина» на спине, являвшимся камбиоформой Ролла, попытались пробиться наверх — к Владыке, но были остановлены братьями Шалиными. Армия врага подошла достаточно близко, и остальные мафиози тоже вступили в бой, но у пары лучших бойцов Вонголы, которая никогда не проигрывала, объединяясь, дела шли не так удачно, как у остальных, которые, хоть и с трудом, но всё же сдерживали натиск врага. Тсуна отвлек на себя братьев, а Кёя попытался пробиться к Владыке, но тот был окружен мощнейшим невидимым барьером, который, похоже, невозможно было разрушить, причем создавал он его, по-видимому, сам, потому как фуда у братьев были лишь боевые и постоянно сменяли друг друга. Вокруг сильнейших Хранителей Вонголы закручивались воздушные вихри, норовившие затянуть их и раздавить, но Савада легко улетал от них, а Кёя уклонялся, перепрыгивая с одной фиолетовой колючей сферы на другую. Оказавшись над братьями, комитетчик попытался сковать их наручниками, но те были остановлены барьером Вадима, а лишь только барьер пал, Алексей атаковал воздушным потоком, заставив разведчика уклоняться. Савада же успел подлететь к братьям снизу, но их вновь спас барьер. Они работали поразительно слажено — атака сменялась защитой и наоборот, причем атаковал Алексей всегда обоих противников сразу, а Вадим работал щитом, точно зная, в какой момент его брат нанесет удар и завершит атаку.
— Они «на светофор» работают! — вдруг завопила Маша, внимательно смотревшая на близнецов, и я, приглядевшись, поняла, что она права: Алексей подавал Вадиму неприметные сигналы, то сдвинув ногу чуть в сторону, то нахмурившись… Для защиты Шалину-младшему не обязательно было следить за врагом — ему всего лишь надо было смотреть на брата. Но, похоже, наши гении поняли эту систему еще раньше нас, потому что буквально пару секунд спустя, лишь только Шалин-младший снял барьер, Кёя скомандовал:
— Ролл, форма колючей сферы.
Неожиданно прямо перед Шалиными начали быстро разрастаться фиолетовые колючие шарики, взявшиеся словно из ниоткуда, окружившие шинигами и мгновенно пронзившие их шипами…
Два тела. Сотни игл. Разорванная плоть. Пропитанная багрянцем черная ткань плащей. Смерть, пугающая своей хладнокровной жестокостью…
Кап, кап, кап…
Багряные капли упали с белых шипов вниз, на мёрзлую землю, а голос Владыки прошелестел:
— Первая ступень. Покажи мне Графский оскал.
Мгновенно вокруг истекавших кровью Шалиных, распятых серебристыми иглами, которых с ног до головы успели сковать наручники, поднялся ветер, растрепавший их окровавленные волосы и убравший челки с их глаз. Я вздрогнула. Правый глаз Вадима и левый Алексея, до этого мига всегда сокрытые от посторонних взглядов, были ярко-оранжевого цвета, и на них были начертаны странные символы, похожие на тибетский Ом, но отличавшиеся угловатостью.
Живы. Шинигами, пронзенные шипами, были живы и безучастно, холодно, но абсолютно непреклонно смотрели в небо. Мертвая, холодная кровь продолжала орошать мерзлую, но всё же живую землю. И смерть становилась жизнью, впитываясь в почву, чтобы стать ее частью…
— Пять богов, хранящих меня, услышьте мой зов! — хором сказали братья. Чётко, отрывисто, звучно… А затем Алексей произнес:
— Явись, Орью!
В водяном вихре, пугающем своей неотвратимостью, перед Шалиным-старшим вдруг возник огромный белоснежный китайский дракон.
