— Может быть, — пожала плечами я, продолжив перевязку. — А может, я просто глупая и наивная, но знаешь, иногда лучше быть наивным дурачком, чем прожженным жизнью существом, на котором клеймо ставить негде и которое не верит даже собственной тени, потому что так жить просто страшно. А я не хочу бояться, Тсуна. Я хочу жить, не думая о том, с какой стороны в меня прилетит нож. Я хочу просто жить — рядом со своими родными, друзьями, товарищами и теми, кто так же, как и я, верит в чудо и в то, что не всё в этом мире способно стать черным. Я в это верю, а ты?
В глазах Савады что-то изменилось. Неуверенность, растерянность, боль исчезли. Он улыбнулся краешками губ и кивнул — решительно и без намека на фальшь. Я закончила накладывать повязку, Тсуна застегнул рубашку, надел куртку и попытался пошутить:
— А я думал, мой пиджак ничем не пробить. Даже коза его съесть не смогла.
Я нервно рассмеялась и, порывисто обняв Саваду, шепнула:
— Главное, помни, что ты не один.
— Да, — кивнул Тсуна и улыбнулся.
И тут вдруг произошло нечто странное. Краем глаза я заметила, что в нас с Савадой летит от фигуры Владыки Ада длинное, сияющее в лучах солнца, острое ледяное копье. Скорость полета его была огромна. Я резко обернулась, но не успела сделать и шагу, как вдруг почувствовала удар в бок и оказалась на земле. Больно… А это значит, что я жива.
Глаза заволокла черная пелена, а в голове звенело, но я нашла в себе силы проморгаться и распахнула глаза. Тсуна лежал на мне, с закрытыми глазами и абсолютно умиротворенным выражением лица. Сердце пропустило один удар, и я осторожно перекатила босса Вонголы на землю. Моя ладонь, скользнувшая по его спине, вдруг наткнулась на что-то вязкое. На что-то влажное. На что-то безумно-теплое. Судорожно переведя взгляд на дрожащую руку, я поняла, что это было.
Нет. Только не так… Только не он…
Я кинулась стаскивать куртку с Тсуны, одновременно с этим пытаясь нащупать пульс на его запястье, но не могла этого сделать, и истерика вкупе с паникой захлестывали, однако я продолжала нервно раздевать парня. Рана на его спине оказалась довольно глубокой, и из нее мерными толчками вытекала кровь.
Жив. Жив-жив-жив!..
Слезы брызнули у меня из глаз, а на губах сама собой появилась счастливая улыбка. Сердце бешено билось о ребра, празднуя победу. Радуясь тому, что мой друг победил саму смерть…
Я быстро начала обрабатывать рану Тсуны, которая оказалась не слишком серьезной, так как копье задело его лишь «по косой», и вскоре он пришел в себя. Думаю, причиной обморока была усталость и кровопотеря, а также шок, но никак не это ранение. Вот только кроме перевязки я Тсуне, к сожалению, больше ничем не могла помочь…
Наложив повязку, я прошептала:
— Спасибо…
— Ничего, — улыбнулся Савада. — Видишь, я и без Пламени порой бываю полезен.
— Всегда был, — шепнула я, чувствуя, как сердце заполняет тепло и благодарность, вкупе с безграничной верой в этого сильного человека.
— Может быть, — улыбнулся Тсунаёши краешками губ и едва заметно покраснел, а затем быстро стер с моих щек слезы, мягко и очень осторожно, едва касаясь кончиками пальцев бледной кожи, после чего оделся и поднялся.
— Держись, — отчетливо сказала я, глядя в глаза парню, застегивавшему куртку.
— Обязательно, — еще отчетливее ответил Савада, не отводя взгляд, и вдруг над нами раздался тихий, спокойный голос Владыки, усиливаемый магией так, что его отчетливо слышал каждый из присутствовавших:
— Предупреждению вы не вняли. Оно может быть повторено по отношению к иным участникам конфликта. Продолжим бой, или атака будет проведена вновь.
Тсуна резко нахмурился, не отрывая взгляда от моих глаз и словно делясь со мной своей решимостью, и зажег во лбу Пламя Предсмертной Воли. Я подхватила с земли чемоданчик, улыбнувшись другу на прощание, и он взмыл вверх, а Пламя на его перчатках и на лбу было абсолютно чистым, ровным и несло несгибаемую волю. Волю к победе и установлению истины…
Я вернулась к друзьям и встала между Машей и Леной, но на Тсуну я больше не смотрела — я просто верила в его победу. Перед нами же расстилалось залитое кровью поле, на котором продолжалось не стихавшее ни на миг сражение. Гокудера с помощью системы CAI атаковал изо всех сил, то стреляя из появившегося на левой руке арбалета в форме черепа, то бросая динамитные шашки в гущу врага, то направляя Ури, ставшую огромной благодаря активации Солнца, на собак. Он работал в центре, а с флангов врезались в стан врага, искусно орудуя мечами, Хранители Дождя. Ямамото бился слева, а Скуало, соответственно, справа, однако, что интересно, Дождь Успокоения, вызванный ими после появления водяного дракона, эффекта на самураев не произвел, потому как, насколько я поняла, у них вообще не было эмоций — только абсолютная решимость биться за своего предводителя во чтобы то ни стало. Бэл работал в паре с Франом между Скуало и Гокудерой, а Рёхей и Дино бились между подрывником и Ямамото. Однако сколько бы существ они ни убивали, их численность не уменьшалась, и без победы над Эмма-Дай-О выигрыш был невозможен…
