— Камикорос, — процедил Кёя, и тонфа в его руках вспыхнули ярче, чем когда-либо. Он атаковал грамотно и уверенно, не допуская ни малейшей ошибки. Он видел сквозь иллюзии с помощью радара и успешно избегал их. Но он не мог справиться один с тремя такими противниками. Алексей защищал брата, а Вадим помогал иллюзионисту атаковать. И в такой ситуации глава CEDEF победить бы просто не смог… Он прекрасно понимал это, а потому отпрыгнул в сторону и в руках его появилась белая игольчатая сфера, которая начала разрастаться и заполонять собой всё пространство вокруг хозяина. Я понимала, что внутри этой сферы всё и решится: там не действуют коробочки, туда невозможно проникнуть извне и там катастрофически мало кислорода, но иного выхода, кроме как завести иллюзиониста в это пространство, у комитетчика не было. В его глазах я прочла ненависть и отчаянную решимость довести дело до конца любой ценой, но он вдруг перевел взгляд вниз и, найдя меня, коротко кивнул. В черных омутах промелькнула просьба верить в него, но она была излишней. Я всегда верила в него. Жизнь жестокая вещь — она заставляет нас делать выбор между нашими друзьями, но в этом случае выбор был очевиден. И пусть сердце рвалось на части из-за предательства иллюзиониста, и пусть я не хотела верить в то, что он меня обманывал, я точно знала, что победить должен Хибари Кёя — тот, кто никогда и ни под каким предлогом не начинает играть бесчестно… Я улыбнулась и кивнула, и в тот же миг белая сфера скрыла от мира Главу Дисциплинарного Комитета и его вечного противника.
Тсуна продолжал бороться с Бьякураном и сумел приблизиться на расстояние контактного боя, но поступок Мукуро выбил его из колеи. Карие глаза заполнила растерянность, а Пламя решимости босса мафии дрогнуло. В тот же миг мощный удар Джессо отправил Саваду на землю. Пламя Неба вспыхнуло прощальным оранжевым огнем и погасло. Перчатки Вонголы превратились в мягкие уютные белые варежки. А тело Савады Тсунаёши безвольной марионеткой, которой жестокий кукловод обрезал нити, рухнуло вниз, на изрытую воронками мерзлую землю.
«Живи!» — билась в моей голове единственная связная мысль. Ведь этот добрый, мягкий, но безумно решительный человек заслуживал долгой, счастливой, спокойной жизни… Тсуна упал неподалеку от нас, и я, сжав в ладони ручку медицинского чемоданчика, кинулась к нему. Джессо завис в воздухе рядом с братьями Шалиными и явно не собирался добивать Саваду, а шинигами прекратили атаки и застыли, словно каменные изваяния. Война — это Ад, а те, кто развязывают войну и кружат над полем боя, не боги войны и даже не демоны — они лишь грифы-стервятники, не видящие границ дозволенного в своей алчности и своем безумии…
Я подбежала к пытавшемуся подняться Тсунаёши и, осторожно схватив его за плечи, уложила обратно на землю.
— Тихо, тебе надо хоть немного отдохнуть, — не терпящим возражений тоном произнесла я, расстегивая куртку главы мафии. Что интересно, голоса тех, кто в битве не участвовал, магически не усиливались, и мы с Савадой могли поговорить спокойно. — Джессо пока не атакует, а Шалины, похоже, вступают в бой только когда есть угроза Владыке, так что дай мне тебя перевязать.
— Мукуро, — пробормотал Тсуна, невидящим взором, полным боли, глядя куда-то в пустоту. Он не стал сопротивляться, лежа на холодной земле, а я начала перевязывать его плечо. — Как он мог? Я не верю, что он мог нас предать… Интуиция молчит… Вообще, словно ее и нет…
Растерянность и боль в глазах Савады заставляли меня усомниться в том, что это всё было лишь фальшью со стороны иллюзиониста, но я встряхнулась и, взяв парня за руку, тихо сказала, забыв про официоз:
— Тсуна, может, я и полная идиотка, но я хочу верить в него. Я не могу поверить в то, что все его слова были ложью, а потому я буду надеяться на то, что это всё было фальшью, пусть даже это и не так. Если Мукуро нас предал, прощения ему за это нет. Он станет нашим врагом. И тогда ты его победишь, потому что ты был его другом, ты принимал его таким, каким он был, и верил в него, а значит, именно ты должен его остановить. Потому что именно тебя обманули больше всех среди тех, кто способен противостоять ему. Но пока Мукуро не нанесет удар, я не поверю в то, что он нас предал. Потому что на словах он всегда мог ранить кого угодно и как угодно — это для него мелочи. Так же, как для него мелочь — начатое, но незаконченное сражение с Кёей, ведь они непримиримые враги. Но я не верю, что он способен зайти так далеко, что нанесет решающий удар по кому-то из своих товарищей. Не верю.
— У тебя доброе сердце, — улыбнулся Савада.
