– Словно у нас был выбор и возможность отказаться от вашего «приглашения», Зиминик, – едко отозвался худой мужчина лет сорока. Его темные, маслянистые глазки наблюдали за мной исподлобья.
– И все же никто вас не тащил сюда силой, – я пожал плечами, словно не намеревался потом в сопровождении войска наведаться к тем из баронов, кто пренебрег сегодняшней встречей.
Ответом мне стало недовольное фырканье, донесшееся сразу с нескольких сторон. Но это они еще не знали, что именно их ожидает.
Занимая свое место, я первым делом бросил на стол, уставленный только кубками и кувшинами, два документа.
– Давайте не будем тратить ваше и мое время, – дождавшись, когда все взгляды сосредоточатся на документах, медленно произнес я. – Как я понял, завтра вас ожидает какое-то праздничное событие. Верно?
– Верно, – рыкнул сквозь зубы тот из баронов, что так неласково встретил мое прибытие. – Моя свадьба.
– Поздравляю, – кивнул я без уважения, рассматривая Матиза Крамета.
Над столом на какое-то время повисла тишина.
– И все же, вернемся к нашим делам, – кинув выразительный взгляд на документы, продолжил я, предчувствуя тихую волну возмущения. – Это письма от вашего герцога и… короля. Согласно обоим эдиктам, все присутствующие, кто не
– Все.
Вот теперь тишина стала ощутимой, словно ее можно было разливать по бутылкам. И если до этого действия против короны можно было рассматривать как угодно, то с этого момента, после принесения присяги, это будет измена. И никак иначе.
– Что ж, – поднялся хозяин дома, решивший для себя все еще несколько дней назад. – Раз такова воля нашего герцога и его величества…
Это был хороший знак. И теперь можно было почти безошибочно определить, кто именно замышляет против Роана.
Я не знала, куда себя деть. Все решения были приняты, все приготовления окончены, но меня так потряхивало, что Малуша всерьез начала волноваться. Выпив две большие кружки чая, я кое-как усадила себя за рукоделие. Все дела по дому были почти завершены, задания розданы, но у меня просто не было никаких сил следить за тем, как они исполняются. Единственное, что успокаивало в этом всем балагане, то, что все хорошо знали свои обязанности, и можно было надеяться на честность людей.
В кладовых, в больших чанах, мариновалось мясо, дрова для костров и печей были сложены стопками, в кадках поднималось тесто, а я в третий раз проколола палец иголкой. Вышивка, кривоватая и неаккуратная последними стежками, полетела в соседнее кресло. Выдохнув, я прикрыла глаза ладонью, чтобы их не так жгло солнечным светом яркого, теплого дня.
– Что случилось опять? – Малуша, покосившись на мою работу, отложила вышиваемое полотенце. Ее строгие узоры были словно скопированы один с одного, так аккуратно у нее выходило.
– Все в порядке, – с трудом вытолкнула я слова изо рта. Они словно бы цеплялись за язык, не желая быть произнесенными.
– Мне можно не рассказывать сказки. Не первый день мы с вами знакомы, – посмотрев на дверь так, словно та была в чем-то виновата, хмуро напомнила женщина. – Говорите прямо, что именно вас беспокоит. Я достаточно хорошо знаю ваш характер, чтобы делать выводы самостоятельно. Но хотелось бы услышать словами. Вдруг я думаю не о том. Что вас беспокоит?
– Много слухов ходит о бароне Крамете. О том, что стало с ее прежней женой, – устало выдохнула я, больше не в силах держать это в себе.
– Вы не безвольная и мягкая, как прежняя баронесса. Не стоит примерять на себя ее судьбу.
– Это так. Но слухи… говорят, он ее обижал за закрытыми дверьми спальни.
– У прежней баронессы не было за спиной крепкой семьи. Стоит Крамету распустить руки, как ваш батюшка поднимет против него весь клан Детири. Но не думаю, что до этого дойдет. Ваша главная задача – побыстрее обзавестись наследником. Когда у вас дни?
– Через дней десять, – я вдруг замерла, сообразив, что это как-то вылетело из головы. Распахнув глаза, я с удивлением и легким испугом смотрела на помощницу.
Поймав мой взгляд, Малуша заерзала в кресле. Ее брови сошлись. Женщина явно поймала мою мысль и теперь пыталась быстро что-то сообразить.
– Давайте пока не наводить панику. Свадьба завтра, а там первая брачная ночь. Даже если что-то… у нас идет не по плану, – женщина говорила медленно, рассматривая узор на полу, – никто не сможет ничего предъявить. О произошедшем знаем только мы с вами. Даже если… он хоть не рыжий?
– Блондин, – тихо отозвалась я.
– Лучше бы рыжий, – тихо выдохнула Малуша, прикрыв глаза. – Но, мне помнится, ваша бабушка по материнской линии носила светлые волосы до того, как их полностью покрыла седина. Так?
– Так, – выдохнула я, почувствовав, как чуть отпускает напряжение в груди.
– И что, у нас есть предпосылки волноваться? Что-то по самочувствию изменилось? – Малуша еще раз посмотрела на запертую дверь моих покоев, но вопрос задавала тихо.
