Связанный стратег попросил провести его через ряды македонян.
– Я желаю говорить с македонскими воинами, с которыми одержал немало побед. Я не собираюсь взывать к сожалению, а хочу сообщить им нечто могущее быть им полезным.
Сатрапы милостиво согласились.
Эвмен поднялся на возвышение и, протягивая к воинам связанные руки, сказал.
– О, достойные всяких проклятий богов македоняне, мог ли Антигон даже мечтать о таких победных трофеях, какие вы теперь сами к своему собственному позору вручаете ему, выдавая вашего полководца как пленника? Вы, победители, сами признали себя побежденными, как будто победа заключалась в суетных сокровищах, а не в оружии. Теперь же вы посылаете своего полководца в виде выкупа за ваше имущество! Меня, непобежденного в боях, победителя над врагами Македонии, связали потому, что я предан своими! О, заклинаю вас именем Зевса и вечных богов, карающих вероломство, убейте меня сами, здесь, своими собственными руками. Антигон не станет упрекать вас за это. Он желает иметь Эвмена мертвым, а не живым. Если же вы отказываетесь наложить на меня ваши руки, то развяжите мне только одну руку. Её будет достаточно, чтобы я сам покончил с собой. И если вы не решаетесь вверить мне меч, то бросьте меня связанным под ноги слонов, чтобы они растоптали меня. Если вы это сделаете, то я прощу вам преступление, которое вы совершили против меня, и буду восхвалять вас, как самых верных и справедливых товарищей.
Многие воины плакали.
– Эвмен не заслужил такой участи!
– Он был любим Александром!
– И его отцом Филиппом тоже!
– Он был личным секретарем великого царя! Александр доверял ему свои самые сокровенные мысли!
– Если бы мы не позволили заговорщикам одурачить себя, мы бы выиграли победу!
– Певкеста еще до начала сражения заключил союз с Антигоном и предал нашего полководца.
– Певкеста предал всех нас! Вот его и надо казнить!
Аргираспиды, подстрекаемые Тевтамой, в гневе закричали.
– Уведите его!
– Нечего слушать пустую болтовню!
– Негодяй. Он подверг македонян сотням бессмысленных, междуусобных битв.
– Наши жены уже третью ночь в руках неприятеля.
– Лучшие воины Александра Великого после стольких трудов всей своей жизни лишились своих сокровищ и вынуждены вымаливать себе пропитание у чужих дверей.
Эвмен был перевезен в лагерь неприятеля и подвергнут строгому заключению.
Антигон сделался повелителем Верхней Азии.
Последняя опора царского престола была побеждена.
Полководец, который один равнялся целому войску, находился в руках Антигона.
На военном совете Антигон, желая склонить Эвмена на свою сторону, поднял вопрос о дальнейшей его участи.
В защиту пленника первым выступил Неарх.
– Не следует добавлять к преступному поступку ветеранов и предателей казни нашего бывшего боевого товарища. Сколько славных битв пройдено вместе. Как высоко ценил талант Эвмена Александр. Записи Эвмена о походе Александра станут достоянием истории.
Неарха поддержал юный Деметрий.
– Я презираю предателей. Александр Великий жестоко карал изменников. Эвмен честен и благороден. Он посвятил себя служению царскому дому. Он не искал богатства и власти для себя лично. Сохранить жизнь такого талантливого и честного человека для нас всех выгодно.
Неарх с одобрением посмотрел на Деметрия и добавил.
– Я обещаю, Антигон, что Эвмен будет верен нашему делу.
Большинство македонских военачальников были возмущены, что этот страшный человек, которого македоняне уже однажды приговорили к казни, еще находится в живых.
На третий день своего пребывания в лагере Антигона Эвмен был убит в тюрьме.
Заметив, что Деметрий глубоко опечален трагической гибелью выдающегося полководца, Антигон сказал сыну.
– Запомни мои слова, сын. Когда станешь царем, а ты им со временем станешь, главное уметь удержать в своих руках победу и власть. Эвмен погиб, потому что служил погибшему делу.
Наступившее весеннее утро элафеболиона выдалось теплым и сияющим. Поля вокруг крепости в Пирне зазеленели ранними сочными всходами. Ни разу за все угрюмые зимние месяцы Олимпиада не чувствовала себя такой бодрой, как в это чудесное утро. Она с нетерпением ждала известий от Эвмена и Полиперхонта. Её измученное длительным заточением сердце в это солнечное утро было вновь окрылено надеждой.
