Кейтлин, 17 лет, страдала биполярным расстройством I типа, диагностированным в 13 лет. До начала семейно-ориентированного лечения она почти ежедневно думала о самоубийстве. Она отрицала, что хотела покончить с собой, но до этого совершила две попытки, причем обе были связаны с передозировкой обезболивающих. Удивительно, но ее родители не знали об этом, пока не отвезли ее в клинику для обследования. Ее мать преуменьшила значение ее суицидальных мыслей, сказав: «Все девочки-подростки так думают». Во время первой семейной встречи 15-летний брат Кейтлин закатил глаза и отказался воспринимать проблему всерьез. Он и его мать, похоже, согласились с тем, что Кейтлин — истеричка. Ее отец, переживший самоубийство собственного папы, был гораздо более склонен воспринимать угрозы всерьез. Во время серии сеансов семейной терапии Кейтлин пояснила, что две ее предыдущие попытки были связаны с утратой или разлукой. В одном случае она рассталась со своим парнем, а в другом — ее родители ненадолго разъехались. Лечебный «контракт» включал в себя несколько соглашений между Кейтлин, ее родителями и терапевтом. Во-первых, она согласилась позвонить отцу на работу (или подойти к нему дома), если у нее снова появятся суицидальные мысли, и особенно если она почувствует, что они выходят из-под контроля. Они договорились побеседовать о том, что ее расстраивает, и он согласился помочь найти способы ненадолго отвлечься от своих мыслей. Раньше, находясь дома, она обнаружила, что танцы под хип-хоп в своей комнате и «крики в подушку» временно отвлекают от таких мыслей. Кейтлин выразила пожелание, чтобы родители не критиковали ее и не обвиняли в «плохих чувствах». Психиатр работал с ней и ее семьей над навыками общения и взаимоподдержки, особенно когда она высказывала мысли о самоповреждении. У ее родителей были свои пожелания: например, они хотели, чтобы она звонила психотерапевту, когда чувствовала, что думает о суициде, и помогала понять, откуда берутся ее мысли. На сеансе медикаментозного лечения психиатр порекомендовал ей попробовать более высокую дозу лития. Она была не в восторге от этой идеи, но согласилась попробовать в течение 3 месяцев. Благодаря поддержке семьи и дополнительной защите лекарств Кейтлин стала более стабильной. К концу семейного лечения у нее сохранялась легкая депрессия, но попыток самоубийства больше не было. Эта иллюстрация не означает, что все подростки с признаками биполярного расстройства думают о самоубийстве, но о такой особенности следует знать, поскольку часто она остается скрытой. Если один из родителей пользуется доверием ребенка (пусть временно), он может лучше всех помочь подростку справиться с импульсами к самоповреждению, которые подростку очень трудно игнорировать.
Самоповреждение
Отдельно от попыток суицида самоповреждающее поведение (например, самопорезы) становится все более распространенным у подростков и, похоже, встречается чаще при биполярном расстройстве, чем при клинической депрессии [Weintraub, Van de Loo, Gitlin, Miklowitz, 2017]. Иногда самопорезы отражают саморазрушительные импульсы или связаны с другими высокорисковыми видами поведения (например, вождение в состоянии опьянения, опасные движения на скейтборде, сидение допоздна на встречах с людьми, познакомившимися в интернете). Некоторые перспективные программы лечения самоповреждений у подростков описаны ниже.
