— Очень много?
— Он для меня все, — пояснила я, не собираясь стыдиться своих чувств. — Я люблю вашего сына, миссис Линч.
— Я так и думала. — (В синих глазах мелькнула тоска.) — Когда ты вошла, это читалось на твоем лице. — Мэри судорожно вздохнула и выпалила: — Ты предохраняешься? Или Джоуи принимает меры защиты? — добавила она, пока я ошарашенно молчала.
— Я пью противозачаточные, — внезапно вырвалось у меня. — Но мы не спим.
В ее взгляде читалось сомнение.
— Предохраняйся. Побереги себя, если он не убережет.
— Он очень меня бережет, миссис Линч, — заверила я. Пусть знает, как ей повезло. — Ваш сын — замечательный человек.
— Мой сын совершенно неуправляемый, — с грустью поправила Мэри. — В точности как его отец в этом возрасте.
— Ничего подобного! — пылко возразила я, задетая ее словами. — Джоуи совсем не похож на вашего мужа.
Она удивленно вскинула брови.
— Представьте, у меня есть глаза, — огрызнулась я, глядя на нее в упор. — Я в курсе, что творится у вас дома.
— Ты ничего не знаешь, — прошептала Мэри.
— Знаю, и гораздо больше, чем вы думаете, — парировала я. — Даже не смейте ставить Джоуи на одну доску с ним.
— Я понимаю, почему ты рвешься его защищать, — печально откликнулась она. — Понимаю, почему тебя так к нему тянет. Сама была в твоем возрасте. Устоять против такого, как мой сын, непросто. Он красивый, талантливый, своенравный, отчаянный и безрассудный, всегда готовый встать на защиту. А потом, глазом не успеешь моргнуть, защитник превращается в собственника. Своенравность перерастает в нетерпимость, а безрассудство — в кое-что похуже зависимости. — Миссис Линч жадно затянулась сигаретой и, выпустив облачко дыма, добавила: — Ты ведь в курсе?
— В курсе чего?
В голосе женщины сквозила бесконечная тоска.
— Что мой сын неустанно борется с зависимостью.
У меня участился пульс.
— Боролся и победил, — поправила я. — Больше у него таких проблем нет.
После срыва в сентябре Джоуи держался молодцом и не притрагивался к препаратам.
— Ты не веришь в то, что говоришь, — мягко возразила миссис Линч. — Зависимость формировалась у Джоуи годами, от нее так просто не избавиться. Силы первой любви недостаточно, чтобы победить своих демонов. Выбирая между тобой и дозой, мой сын всегда предпочтет второе, Ифа. Такова горькая истина.
— Вы ошибаетесь! — моментально взвилась я.
— Мне бы очень хотелось ошибаться, но, к сожалению, это правда. Переход от человека к зверю происходит в считаные секунды. Дам тебе совет: когда мой сын пойдет по стопам отца и случится взрыв, сразу беги в укрытие, пока тебя не накрыло ударной волной.
Я потрясенно уставилась на собеседницу и покачала головой.
Почему она так относится к своему сыну?
Почему совсем в него не верит?
— Знаете, я искренне пытаюсь придумать вежливый ответ, но в голову вообще ничего не лезет, — скривилась я, не в силах скрыть отвращение. — Как можно говорить такое про собственную плоть и кровь? Вы ведь его мама!
— Мама, — устало согласилась миссис Линч. — Кому, как не мне, понимать, что рано или поздно он тебя сломает. — По ее хрупкому телу пробежал озноб. — Он будет по кусочку откусывать от твоего сердца, грызть его, обгладывать, пока ничего не останется. Пока ты сама не превратишься в ничто. Он сломает тебя, потому что не умеет иначе. Собственно, это единственное, что он умеет.
— Он вас любит! — выпалила я, чувствуя, как в уголках глаз закипают слезы. Слезы обиды за парня, с которым мы коротали ночи. — Очень любит, а вы говорите про него гадости.
— Я очень люблю своего сына, Ифа. Очень. — Выпустив очередное облачко дыма, Мэри сделала глубокую затяжку. — У меня шестеро детей, и, поверь, я люблю их всех абсолютно одинаково. Но Джоуи единственный, кто меня пугает. Единственный, кто превращается в точную копию отца.
Я в ужасе уставилась на нее:
— Зачем вы мне все это рассказываете?
Она посмотрела на меня в упор:
— Потому что в свое время никто не рассказал мне.
— Засор устранен, — сообщил Джоуи, вернувшись на кухню. — Но нужно срочно вызывать сантехника, пусть глянет бачок и стояки с гофрой, — продолжал он, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки. — Течет из них нехило, перекрытие под линолеумом уже начало гнить.
Схватив с подоконника бутылку немаркированного чистящего средства, Джоуи тщательно намылил руки. Похоже, последняя реплика матери прошла мимо его ушей.
— Если не отремонтировать трубы, пол точно провалится. — Он закрутил кран и потянулся за кухонным полотенцем. — Допустим, гофру я поменяю, но это временная мера.
— Спасибо, Джоуи. Отец вечером посмотрит, — пообещала Мэри.
— Зачем? — ринулся в атаку Джоуи. — Он ни хрена не шарит в сантехнике. Я же сказал, в чем проблема. В пятницу у меня зарплата, выделю тебе на ремонт.
— А я сказала: спасибо за помощь, дальше отец сам разберется. Когда придет.
— Когда придет? — Джоуи в ярости отшвырнул полотенце. — Точнее, когда завалится пьяный в соплю, высматривая, кого бы трахнуть или избить.
Я придвинулась к Джоуи и взяла за руку, чувствуя, что сейчас ему как никогда нужна моя поддержка.
— Довольно, Джоуи, — прошептала миссис Линч. — Я не желаю...
