— Только посмей! — пригрозила я.
Он покорно захлопнул рот и сглотнул. Потом свирепо зыркнул на меня и проворчал:
— Пять минут. Потом я сваливаю.
Победно ухмыльнувшись, я похлопала его по груди и посторонилась.
— Двадцать.
— Десять, — буркнул Джоуи, распахнув дверь. — Иначе ухожу без тебя.
— Двадцать, — пропела я, сбрасывая полотенце и забираясь в душевую кабину. — Подождать можешь в моей комнате.
Дверь с грохотом закрылась, и уже из коридора до меня донеслось:
— Пятнадцать, это мое последнее слово.
— Двадцать, — проворковала я, упиваясь его злостью.
— Стерва!
Я только засмеялась в ответ.
Жесткое рубилово
Меня люто бомбило. Что самое паршивое, бомбило не из-за того, что нас нагнули в первой половине матча, а исключительно из-за
Я злился не потому, что Моллой снова умудрилась навязаться на мою голову.
И даже переварил тот трындец, который она устроила в самом начале лета, когда мне пришлось провожать их с Кейси до аквапарка в Трали.
Похоже, Моллой действительно считала меня близким другом, если не постеснялась в подробностях рассказать про казус с тампоном.
Разговор вертелся вокруг коварных бассейнов, внезапных месячных и палевных белых бикини. Под конец я слегка прифигел и благодарил небо за то, что не родился девчонкой.
Нет, бомбило меня из-за Райса, который на моих глазах отчитал Моллой как ребенка, а она покорно схавала.
Когда мы вместе заявились в спорткомплекс ГАА, Райса всего перекорежило.
Он не хотел, чтобы я приближался к ней даже на пушечный выстрел. И меня бы это не парило, обращайся он с ней по-человечески.
Но по-человечески он, похоже, не умел.
Этот урод либо сплетничал про Моллой, либо вытирал об нее ноги, либо забивал на нее, как на вещь, которую по недоразумению захватил с собой в дорогу, а потом без сожаления выбросил из чемодана.
В Моллой Райс видел симпотную мордашку и потрясное тело. Для него этого было достаточно.
Он даже не пытался узнать ее получше.
В отличие от меня, для которого Моллой была как открытая и увлекательная книга.
Манящая, самоуверенная, своенравная, бесшабашная, отзывчивая любительница играть с огнем.
В силу своей добродушной, легкомысленной натуры Моллой не принимала выпады Райса близко к сердцу. В отличие от меня.
Я, блин, принимал их близко к сердцу — из-за нее.
Глядя, как она терпит его откровенно скотское отношение, я хотел удавить козла собственными руками.
Внутри закипала ярость и еще целая гамма совершенно неправомерных и запретных эмоций.
— Линч! — рявкнул Эдди, вынудив меня оторваться от игры в змейку на телефоне — единственного способа хоть немного успокоиться и отвлечься от желания вцепиться Райсу в глотку.
От неожиданности палец соскользнул, и змейка врезалась в стену.
— Зараза, — буркнул я, поднимая взгляд на тренера, расхаживавшего взад-вперед. — Чего?
— Убери телефон, — скомандовал Эдди. — Нашел время! Девушке своей напишешь после матча.
— Девушке? — Я растерянно заморгал. — Какой еще девушке?
— Не прикидывайся. Блондинистая цыпа, вокруг которой ты вечно увиваешься! — гаркнул Эдди. — Она весь первый тайм торчала на козырьке скамейки запасных и верещала как оглашенная, у меня аж уши заложило. Окажи услугу, сынок, не приводи ее больше. Она тебя только отвлекает. Постоянно написывает, треплет нервы и мешает сосредоточиться на игре. Занимайся личной жизнью сколько влезет, но только после победы.
— Ни фига себе! — Алек закусил кулак, чтобы не расхохотаться, и плавно обвел рукой нас с Райсом. — Он думает, она твоя...
— Заткнись, мудак! — Райс метнул в Алека свой шлем и пулей выскочил из раздевалки.
Пацаны дружно заржали.
Настроение резко поднялось. Я ухмыльнулся про себя, довольный, что Эдди ненароком выбесил Райса. Особенно повеселила убежденность тренера, что якобы Моллой — моя девушка.
— Я что-то упустил? — Эдди обвел команду недоумевающим взглядом. — Какая муха укусила Райса?
— Та горячая цыпочка, которая отвлекает Джоуи, — давясь от смеха, начал Алек, — встречается с Райсом. — Он поиграл бровями и добавил: — Но ты не парься, Эдди. Такими темпами Джоуи скоро возьмет ее в оборот.
— Ал, ты в своем репертуаре, — развеселился я под громогласный ржач товарищей.
— Ну все, угомонились, — смущенно проворчал Эдди. — Перерыв окончен. Поднимайте задницы — и вперед, за победой.
В полном раздрае я нахлобучил шлем, схватил хёрли и трусцой поспешил на поле.
— Вау! Вы только гляньте, какая попка у номера шесть! — окликнул знакомый голос, когда я протиснулся через дверцу в заборе, отделявшем толпу болельщиков от площадки.
Устроившись на козырьке скамейки запасных за забором, куда зрителей, вообще-то, не допускали, Моллой весело подмигнула:
— Отличные булки.
— Отличные ножки, — парировал я.
Тоска, охватившая меня десять минут назад, испарилась.
Не переставая болтать ногами, Моллой просияла в ответ:
— Очень прошу, не лезь на рожон.
Я медленно кивнул:
— Постараюсь.
— Да уж, постарайся, — засмеялась она. — А то обидно: спасаю тебя, шестой, спасаю, а все без толку.
У меня вырвался озадаченный смешок.
— В смысле?
