Пол отказывался верить, что я не завожу шашни у него за спиной, зато от меня требовалось безропотно хавать ту дичь, которую он скармливал мне всякий раз, когда по школе полз очередной слух о его подвигах.
В частности, сегодня утром Кейси узнала от Мака, а тот — от Дрико и Сэм, что во время нашей паузы Пол мутил с какой-то девчонкой из Томмена.
Пол клялся и божился, что все слухи — полный бред. Это и стало поводом для очередной ссоры.
Я уже не знала, чему верить, но если Пол и в самом деле мне изменил, он бы вызвал куда больше уважения, сказав правду.
Сплетня про девушку из Томмена едва не забила последний гвоздь в крышку гроба наших отношений. Если Пол мутит с другими девчонками, а я категорически отказываюсь пускать его в свое сердце из страха потерять надежду на мифический роман с Джоуи — мы реально обречены.
Как ни крути, а лучше быть одной — так гораздо спокойнее.
Положа руку на сердце, я снова согласилась на этот фарс не потому, что поддалась на слезные уговоры Пола, а исключительно из-за оленя, которому сейчас полагалось сидеть со мной за одной партой.
Под «оленем» подразумевался, естественно, Джоуи.
После нашей многообещающей беседы на парковке спорткомплекса Джоуи бросился завоевывать лавры главного кобеля школы.
Он больше не пытался скрывать свои подвиги и ударился во все тяжкие, забив на всех.
Включая меня.
Мало-помалу мы с ним продолжили подкалывать и стебать друг друга.
Джоуи ни словом не обмолвился о том, что чуть было не случилось, и вел себя настолько непринужденно, что я невольно засомневалась: а не померещилось ли мне?
Ни фига не померещилось.
Перед глазами упорно всплывала картинка, как Джоуи сосется с нашей одноклассницей.
По слухам, они с Даниэлой переспали в ту ночь.
Хотя «переспали» — слишком мягко. Правильнее будет сказать, трахались, как кролики, на задах спорткомплекса.
Когда сплетня достигла моих ушей, стало не просто тошно.
Мне практически разбили сердце.
А сплетни — мерзкие, жуткие сплетни — не утихали. Теперь вся БМШ болтала о том, что с тех пор они кувыркаются вовсю. Слышать такое было как ножом по сердцу.
Изнемогая от ревности всякий раз, когда Даниэла вешалась на Джоуи, я даже не пыталась подавить в себе дикое желание задушить обоих собственными руками.
Потому что надо смотреть правде в глаза: я испытывала к нему чувства.
Испытывала вопреки логике, здравому смыслу и инстинкту самосохранения.
К чести Джоуи — и в противовес слухам, — сам он молчал как рыба. Наш пресловутый герой-любовник оказался не из болтливых. Чем бы они с Даниэлой ни занимались на Хеллоуин, трепаться об этом он явно не планировал.
Да и вел себя по отношению к ней по-прежнему.
Джоуи оставался все тем же: чуток замкнутым, в меру игривым и обиженным на весь мир.
Хотя случившееся на Хеллоуин никак не повлияло на нашу дружбу, меня терзали сомнения — и обида.
Увидев, как Джоуи целуется с другой, я твердо решила: пора завязывать.
Завязывать витать в облаках.
Завязывать надеяться.
Гадать.
Мечтать.
Завязывать с ним раз и навсегда.
Осознав, какую боль способен причинить мне Джоуи, я стремилась в зародыше подавить всякие чувства, отчаянно рвущиеся на поверхность.
Покончить с больной привязанностью.
Я избегала мест, где мы можем пересечься, а в обществе Джоуи старалась не терять головы.
В таком состоянии сойтись с Полом оказалось гораздо легче. Пускай он временами не следит за языком, но хотя бы не обдалбывается всеми известными наркотиками.
И не заставляет меня страдать.
На парту упала тень, в поле зрения появились руки с безупречным маникюром.
— А где Джоуи?
— И тебе привет, Даниэла.
— Ой, извини. — Одноклассница залилась краской и смущенно улыбнулась. — Забыла поздороваться.
Не удостоив ее ответом, я продолжила рисовать в дневнике аккуратные паутинки, дабы скоротать время до прихода учителя.
— Ты не в курсе, где он? — напирала Даниэла. — Вы ведь вместе сидите на истории.
— Ну сидим.
— Тогда где он?
— Понятия не имею, но ты можешь оставить ему сообщение, обязательно передам. — Я закатила глаза. — Ну серьезно, откуда мне знать, где его черти носят? Он мне не докладывает.
— Извини, я думала, ты в курсе, вы ведь с ним...
— Друзья, — отчеканила я. — Но где он, по-прежнему без понятия. —
— После большой перемены он как в воду канул.
— Прости, ничем не могу помочь.
На самом деле еще как могу. Страждущей требовалось завернуть за подсобку, где наш Казанова тусил вместе с Рэмбо, Дрико, Алеком и прочими любителями пыхнуть.
— Не парься, рано или поздно объявится.
— Но у нас же последний урок.
— Ты тоже заметила? — съехидничала я.
И тут, как по заказу, на пороге нарисовался наш герой-любовник. Сразу видно, обдолбанный в хлам. Меня саму накрыло от запаха травки.
— Привет, Джоуи, — просияла Даниэла.
