— Чем ты обдолбался?
— Я угашенный в хлам. — Джоуи заерзал на постели. — Опять.
— Заметно. — С тяжелым вздохом я погладила его по плечу и ощутила, как мышцы напряглись от моего прикосновения. — Ну и что мне с тобой делать?
Слова застряли в горле при виде длинного, дюймов в пять или шесть, шрама, по диагонали пересекавшего спину и почти полностью скрытого татуировкой — если не присматриваться, не заметишь.
— Это от ремня? — прошептала я, зачарованно водя пальцем по рельефным бороздам и замысловатым рубцам, испещрявшим смуглую кожу.
Среди множества застарелых, глубоко отпечатавшихся шрамов попадались и совсем свежие.
— А это?
— Наверное, — сонно забормотал Джоуи. — Не смотри.
— Джо, кто это сотворил? — С замиранием сердца я водила рукой по изуродованной коже и вздрагивала всякий раз, наткнувшись на очередной рубец. — Откуда у тебя столько шрамов? Только не говори, что подрался.
— Подрался. — Джоуи пропустил мою просьбу мимо ушей и перекатился на спину. — Зараза, башка раскалывается.
— Еще бы. — Я пригладила ему волосы. — Странно, как она у тебя вообще не лопнула.
— Это и впрямь ты. — Джоуи с трудом приоткрыл один глаз. — Думал, меня глючит. — Он сидел передо мной, совершенно одуревший от наркотиков, щека и рот были перепачканы помадой. — Привет.
— Привет. — От ревности у меня скрутило живот. — Не разменивайся на таких, — тихо процитировала я его же фразу, сказанную когда-то в адрес Пола.
Взгляд Джоуи сделался осмысленным, ноздри затрепетали.
— Моллой.
— Мне очень больно. — Я осторожно стерла помаду с его лица. — Больно видеть тебя таким.
— Я никогда тебя не обижу, Моллой, — забормотал Джоуи. Его речь была такой же невнятной, как и вся жизнь. — Лучше сдохнуть.
— Не говори так.
— Это правда. — Джоуи протяжно застонал. — Единственный правильный поступок, который я совершил за всю жизнь, — это оставил тебя в покое.
Я поспешно сморгнула набежавшие слезы, но одна предательская слезинка успела сорваться с ресниц и приземлилась прямо на грудь Джоуи.
— Ты плачешь. — В мутных глазах Джоуи вспыхнула тревога. Он приподнялся на локтях. — Почему? Что я натворил?
— Ничего. — Я покачала головой и заправила выбившуюся прядь за ухо, щекой ощущая его горячее дыхание. — Со мной все прекрасно.
Джоуи оглядел незнакомую спальню и озадаченно нахмурился.
— Я что? — Он выпрямился и в панике уставился на меня. — Мы с тобой?..
— Нет. — Собравшись с духом, я озвучила горькую правду. — Не со мной.
— Вот блин. — Джоуи заметно обмяк. — Моллой.
— Уходи отсюда. — Горло сдавило отчаянием. Я покосилась на матрас, насквозь пропахший сексом. — Из этой постели. — Я порывисто вздохнула и, проклиная себя за жалобный тон, добавила: — От нее.
Джоуи взял меня за подбородок, вынуждая поднять голову, и посмотрел так пристально, что зеленая радужка потемнела до черноты.
— Хорошо, — произнес наконец он, исследуя пальцем контуры моей нижней губы; я прильнула щекой к его широкой ладони. — Уйду.
Вскоре я брела знакомой тропой к дому.
Натянув капюшон и сунув руки в карманы худи, Джоуи выглядел в точности так, как и во все предыдущие разы, когда он провожал меня домой.
Слегка взвинченным и безумно сексуальным.
У меня не осталось ни сил, ни энергии на то, чтобы обмениваться с ним подколами, да и вообще разговаривать.
Поэтому мы шли в гробовом молчании, горькое послевкусие нависало над нами облаком.
— Спасибо, — кивнула я, когда мы добрались до калитки. — За то, что проводил, и вообще.
— Всегда пожалуйста. — Не вынимая рук из карманов, Джоуи наблюдал, как я захожу во двор. — Увидимся после каникул.
— Да. — Я помедлила у калитки под пристальным взглядом Джоуи. — Непременно.
Джоуи коротко кивнул, однако уходить не спешил. Впрочем, я тоже.
— Я думал, что натворил сегодня дел, — нарушил он тягостное молчание. — Очнулся, увидел тебя рядом и перепугался, что совершил нечто непоправимое. У меня камень с души свалился, когда ты сказала, что ничего не было. — Джоуи горестно вздохнул и добавил: — А сейчас ловлю твой взгляд и думаю, что лучше бы мы переспали. — Он покачал головой и отвернулся. — Тогда я хотя бы понимал, почему ты смотришь на меня с таким разочарованием.
— Джо! — порывисто крикнула я ему вслед. — Джоуи, погоди, мне...
— Еще увидимся, Моллой, — бросил он через плечо.
И растворился во мраке.
Никогда не дам тебя в обиду
— Привет, Джо, ты уже видел сестру?
Шесть слов, которых я боялся больше всего на свете, особенно если их произносили в школе.
Напрягшись до спазма в плечах, я бросил перематывать рукоять хёрли и поднял взгляд на Даниэлу.
— В чем дело? — сдержанно спросил я, в преддверии тренировки сидя на траве в школьном джемпере, шортах, носках и бутсах. — Что-то случилось?
— Она рыдает в туалете.
— Почему? — Я встал, нависая над маленькой голубоглазой блондинкой.
Закусив губу, Даниэла кивнула в сторону школы:
— Точно не знаю, но у нее вроде бы вышла размолвка с Кирой Малони.
— Размолвка? — Я потянулся к застежке и сорвал с головы шлем. — Или потасовка?
Даниэла нервно пожала плечами:
