Я подошла к нему и осмотрела. Ничего странного. Линда прожестикулировала руками, побуждая к более тщательному осмотру. Я наклонилась. Приоткрыла металлическую дверцу. Всмотрелась и даже принюхалась. Ничего странного. Пожав плечами, закрыла шкафчик и взглянула на одноклассницу. Та довольно лыбилась во все зубы и счастливо сощурила разноцветные глаза.
– А теперь взгляни на свои пальцы, – посоветовала Линда спустя минуту.
Я поднесла запястье к лицу и покрутила. Подушечки окрасились синим, будто в чернилах измазалась.
– Вуаля! – торжественно произнесла подруга и хлопнула в ладоши.
Глупая улыбка сама растянула мне рот, а следом откуда-то из лёгких поднялось ехидное хихиканье. Теперь тайный поклонник станет явным!
Вскоре пришло время идти в спортивный зал. Я слегка зажалась, завидев пепельную макушку. Только вот Моргану до меня дела нет. Он о чём-то общался со своими одноклассниками и совсем не смотрел в мою сторону. Будто и не знакомились никогда.
К концу третьего занятия в мою голову пришли сомнения: «А что, если сегодня мой поклонник писем не оставит? Что, если он решил затаиться? И пристальное внимание Линды его спугнуло?». Я чуть было не начала грызть ногти, погрузившись в невесёлые раздумья. Такое поведение юной леди не пристало, совсем! «Что, если он больше никогда не пришлёт мне любовного письма?», – запугивала сама себя.
– Проверь-ка шкафчик, – деловито сказала Линда за обедом.
Я кивнула и, оставив еду наполовину съеденной, пошла к пятому кабинету. В шкафчике среди моих листочков белизной выделялся сложенный в четверо лист. Затаила дыхание. Я подхватила письмо и убежала с ним в туалет. Боясь быть застуканной (сама не знаю почему), закрылась в кабинке и развернула сообщение:
Прелестная Альва, – начиналось знакомым почерком. – Так больше продолжаться не может. И каждый из нас должен идти вперёд…
Сердце сжалось, сжались и пальцы на бумаге. Она зашуршала, но на мой страх и риск осталась цела. Я зажмурилась, боясь прочесть продолжение. Сглотнула и уговорила себя открыть глаза.
… Хотелось бы шагнуть в светлое будущее, держа твою ручку в своих. Если и ты не против этого, о чём я молюсь ежедневно, давай встретимся, о дивная роза?
В среду, завтра, в пять часов вечера я жду тебя под городской башней часов.
На этом строки письма прерывались. Такое короткое, но весьма желанное. И запачканные пальцы ни к чему! Расцветшая и счастливая я вернулась в кабинет. Плюхнулась на своё место и мечтательно уставилась в потолок. Прозвенел колокол, одноклассники затихли в ожидании преподавателя. Мыча, придуманную на ходу мелодию, задела пишущее перо. Оно покатилось по парте и звонко ударилось о пол. Я наклонилась за ним и невольно подняла взгляд.
За соседней партой Галлахи Патрик барабанил по парте запачканными в чернилах пальцами. Я чуть не кинулась к нему, чтобы рассмотреть оттенок чернил и сравнить с тем, в котором с утра измазалась сама. Мне хотелось встать со своего места и оглядеть каждого юношу в классе, на наличие запачканных в чернилах руках. Патрик всё время что-то рисует! Ему не сложно измазаться! Сердце забилось быстро-быстро, а дыхание наоборот, сбилось и давалось с трудом. Я приподнялась со своего места.
– Ванвиссер, вы что-то хотели? – спросил учитель, заметив меня.
Я встала и только потом осознала, что творю. Открыла и закрыла рот. Мотнула головой и зажмурилась, сжала руки в кулаки.
– Мне нехорошо. Можно пойти домой?
– Обычно просятся в мед-кабинет.
Кто-то хихикнул.
– Так урок же всё равно последний, – протянула я.
– Очень нехорошо? – поинтересовался, на что я кивнула. – Так и быть. Идите домой. Но только сегодня!
Я наспех закидала вещи в сумку, извинилась и шмыгнула за дверь. Побежала на улицу.
Солнце ослепляло, а безветренный воздух показался излишне сухим. Захотелось пить. Срочно! С полнейшим сумбуром в голове я направлялась домой. Понимала только одно, мне нужно немного отдыха. Или много. Определённо, очень много.
Глава восемнадцатая. Неугодных отправим на практику
Я нервно мерила комнату шагами. Аргус зашёл незаметно и хихикнул в кулак.
– Полагаю, ты не знаешь, что подарить Жану? – с надеждой проговорил братец.
Я остановилась и взглянула на него. Никак не получалось сообразить при чём здесь Костроун и чуть было не поправила, называя имя Галлахи. Вовремя прикусила язык и тряхнула копной распущенных волос. Я всё смотрела на братика и гадала, что же мог такого сделать Жан?
– Ему завтра восемнадцать, – пришёл на помощь Аргус. – Не каждый день становятся совершеннолетними. И простой подарок не подойдёт. Зато у меня, как раз для этого случая, найдётся кое-что занимательное!
Глаза брата заблестели, а он сложил руки как это делают нечестные продавцы, впаривающие никудышные вещицы, ломающиеся через неделю.
– Для тебя, как для моей любимой сестрёнки, я готов сделать скидку на своё изобретение: сушитель. Им можно сушить не только вещи, но и волосы! А ещё…
Я фыркнула и попросила Аргуса выйти.
