Он тут же принялся возмущаться, они даже затеяли дружескую потасовку, пока не вывалились из темного коридора под ослепительно яркое небо. Барди предложил Лорен отправиться вместе с ним к одной пожилой женщине, которой требовалась помощь с забором — наводку ему дала кухарка, работающая в гильдии. За небольшую плату они в четыре руки поправили скособоченные жерди и доски, вдобавок помогли прибраться в огороде, еле удерживаясь от новой потасовки — Лорен уже и забыла, каким удовольствием было поддразнивать старину-Барди. После они отправились к порту искать Ривера. В это время тот обычно помогал плести рыбацкие сети или околачивался среди рыбаков, грузил тяжеленные ящики с кораблей или шатался вдоль улиц, выискивая себе занятие. В отличие от Лорен он учился прилежно, потому долгов у него не было, да и родственники не доставали, поскольку был сиротой.
Сегодня он помогал таскать груз на отплывающий грузовой корабль, и когда освободился и подошел к друзьям, был изрядно уставшим, но с большой охотой согласился потренироваться с Лорен, которая, как умела, обучала его тому, что узнала от дяди Лаурика. После они купались в холодной еще реке — Барди старался держаться ближе к Лорен, которая сосредоточенно нагревала воду вокруг себя. Риверу все было нипочем, у него даже кожа мурашками не пошла и губы не посинели к концу плавания. Пока Лорен и Барди тряслись и прыгали, чтобы согреться, он принес сухих веток для костра и приготовил чай, наколдовав питьевой воды в спрятанную под корягой старую кастрюльку. Заваренные весенние травы были горькие, невкусные, но Лорен, протянув продрогшие ступни к огню, пила отвар с куда большим удовольствием, чем если бы это был чай на королевском банкете. Барди увлеченно жаловался Риверу на свалившуюся сегодня несправедливость, хвастливо надувал мышцы на руках и милостиво соглашался бить не в полную силу, когда отогреется и покажет Риверу новый приемчик. Ривер весело переглядывался с Лорен, сохраняя невозмутимый серьезный вид — лишь глаза смеялись. Синие, вобравшие глубину весеннего неба; черные влажные волосы небрежно топорщились, поблескивали серебристыми искорками на солнце. Лорен не могла насмотреться и пыталась вспомнить — замечала ли его красоту там, в темном страшном сне?..
Отогревшись и вдоволь покувыркавшись в песке, они отправились праздно шататься по улицам, то тут, то там подбирая друзей. Мэлори и Тильда — две неразлучные подружки, жившие в конце улицы Клоупа, которую сами жители окрестили Клоповником. Завидев друзей, они побросали тяпки и, не обращая внимания на крик ворчливой тети, побежали по огороду к забору. Перелезли через него и, визжа от смеха, припустили поскорее прочь от посыпавшихся следом ругательств и твердых комков земли. Лино, который волочился за Тильдой, — холодный молчаливый парнишка, работавший подмастерьем в крупной лавке, изготовляющей шляпы. Манри — дружелюбный, светловолосый, но мог и наподдать как следует, если его разозлить. Долговязый и туговатый на ухо Ришер, крепкий толстый Ликки, Панран с неизменным пучком на макушке… Лорен стоило немалых усилий вести себя рядом с ним как прежде.
Это был лишь паршивый сон, уговаривала она себя. Этот Панран ничего не сделал. Пока что.
Но несмотря на все старания, некоторые заметили, что она странно ведет себя — Лорен видела это по недоуменным взглядам, нервным смешкам. Лорен и сама понимала, что неприлично пялится, еле сдерживается от порыва протянуть руку и потрогать их. Или хотя бы ущипнуть себя и убедиться, что это не сон.
Мэлори и Тильда, как дружили всю жизнь, так и смерть встретили вместе — их завалило камнями во время нападения орков пятнадцать лет назад; тогда же, защищая город, погиб и глава гильдии. Потерявший возлюбленную Лино уехал неизвестно куда. Манри стал якшаться с торговцами на черном рынке, где его и убили. Ришер и Ликки попались на продаже хмари. В темницах, в ожидании суда, один повесился, второй обезумел, поглотив слишком большую порцию дури, которую неведомо как исхитрился пронести с собой. Немногословный Панран сдружился с Дириком — они оба прожили дольше остальных и были убиты Лорен.
Надо же. Лорен так давно не думала о прошлом, что казалось, забыла о том, кто как кончил, но вот те на — воспоминания лопались в памяти, будто перезревшие плоды, и истекали ярким соком видений, проносившихся перед глазами с ужасающей отчетливостью.
Сегодня собрались не все «Тигрята». Лорен помнила, что их было больше, но, не видя их, не могла вспомнить ни имен, ни лиц, и уж тем более — что с ними стало.
Но даже этого было слишком много. Лорен натянуто улыбалась, обменивалась приветствиями, и чувствовала, как от холодного пота одежда липла к коже, во рту пересохло и хотелось бежать или кричать, а лучше все сразу — но нельзя.
Ривер положил руку на ее плечо, приобнимая, и с притворным сочувствием протянул:
— Да, Лорен, математика из тебя всю душу вынула. Барди вон уже план начал придумывать, чтобы вырвать тебя из лап наставницы.
— Боюсь представить, — опомнившись, отозвалась Лорен. — Хорошо, что не пригодилось.