– Начальству скажу, – в тон буркнула Ирка. Она споткнулась, и сильная рука змея удержала ее от падения. – Тебя хоть как зовут?
– Разговаривай почтительно, человечка! – прошипел змееныш.
– Ты-то помолчи, с тобой потом отдельный разговор будет! – цыкнул на него дядюшка и несмело улыбнулся Ирке: – Елеафам я. Ты не сердись, что я тебя вот так сдернул. И на этого не сердись. – Он кивнул на племянника. – И Дъне скажи, чтоб не сердилась.
Ирка насмешливо приподняла бровь – похоже, ей предлагали немедленно отрешиться от всех негативных чувств и предаться медитации прямо посреди улицы. Оранжевый смутился и полез пальцами в волосы цвета апельсина – чесать затылок. Только сейчас Ирка поняла, что он, хоть и был дядюшкой мажористого змееныша, на самом деле совсем молодой дракон.
– Ну не умею я таким заниматься… – скребя затылок, точно хотел дырку протереть, бормотал он.
– Каким – таким? – тихонько поинтересовалась Ирка.
– А… Разбирательствами этими… – спохватившись, выпалил оранжевый Елеафам. – Говорил я: пошли другого! А он мне: твой племянник, тебе и разбираться, кто его так отметелил!
– Нехорошо, – глубокомысленно покивала Ирка. Теперь бы узнать, кто «он». – Хотя… Может, он тебе добра хотел? Вот сжег бы твой племянничек Уладу со всем ее домом – кто б его отмазал, если не родной дядя?
– Осуждаешь меня? – угрюмо уточнил Елеафам.
– Сама человек – странно было б, если б я радовалась! – глядя в сторону, пожала плечами Ирка. Она пришла из города, где такой же мажор, как этот змееныш – разве что человек! – безнаказанно задавил своим джипом трех женщин. Разве вправе она судить чужой мир?
– Не человек она. Говорю, а ты не слушаешь! – бурчал племянник.
– Человечков… Людей жечь нельзя. За просто так, – неуверенно уточнил Елеафам, покосился на высокомерную рожу собственного племянника и с нажимом добавил: – Вот и Великий Водный нас так учил… учит…
Ирка почувствовала, что задыхается. ЧТО-ОН-СКАЗАЛ-ПРО-ВЕЛИКОГО?
– Так учил или учит? – словно замерзшим голосом переспросила она.
– К начальству! – снова становясь отрешенным и строгим, рявкнул Елеафам. – Он придумал, вот пусть он и объясняется! – И снова поволок Ирку по улице. – И с тобой, и с Дъной!
– Ох, что-то ты крутишь, Фима! – еще тише прошептала Ирка. – Будто не крылатый змей, а уж на сковородке.
Змей только звучно хмыкнул в ответ:
– И правда, никакой почтительности!
Они бегом пересекли площадь – Ирка почти не замечала снующих туда-сюда диковинных обитателей городка. Разве что одного здоровенного, втрое крупнее обычного оленя с громадными ветвистыми рогами, между которыми ярко сверкал росший прямо изо лба хрустальный крест. Вполне человеческим голосом олень увлеченно торговался с прижимистого вида крестьянином за телегу прошлогоднего сена. Судя по нахмуренной физиономии крестьянина, олень нагло сбивал цену.
– Нам сюда! – указывая на торчащее посреди площади здание, сказал Елеафам. Здание ничем не напоминало ратушу средневековых городов Иркиного мира – ни тонкого шпиля на башне, ни часов. Наоборот, оно было самым приземистым в городе, и защитный «зонтик» над ним – самым широким, покрывающим еще изрядный кусок площади вокруг. Зато на макушке этого «зонтика» застыл, точно каменная статуя, черно-красный дракон. И полными огня глазищами неотрывно следил за приближающейся Иркой. Ведьмочка нервно покосилась на него и, обогнав своих то ли провожатых, то ли конвоиров, нырнула под защитный «зонтик». Ощущение буравящего взгляда не пропало – теперь он был устремлен в спину. Ирка обернулась, но дракона сзади не оказалось. Только крестьянин, размахивая руками, что-то бурно объяснял оленю. Тот молча кивал, но глядел почему-то на Ирку. Пристально так.
– Заходи! – ухватив Ирку за плечо, Елеафам мягко, но непреклонно втащил ее в здешнюю ратушу. Племянничек неотступной тенью следовал позади.
Ирка, не раз бывавшая по бабкиным поручениям то в собесе, то в исполкоме, поняла, что родной мир или чужой, а все официальные учреждения похожи друг на друга. Самое большое отличие – у людей в очередях документы не в файловых папочках, а скручены в свитки. А что у этих людей то ласты вместо ног, то с количеством голов или перебор, или нехватка – несущественно. Все равно очереди длинные, сесть негде, а выражение что лиц, что морд у всех одинаковое – устало-раздраженно-просительное. Завидев проносящихся мимо змея и Ирку, существо с шестью медвежьими лапами рыкнуло:
– Куда без очереди? – и оскалило зубы так, что Ирка сразу просекла еще одно отличие между мирами – лезущих без очереди тут попросту едят.
Оранжевый змей лишь зыркнул в ответ – и существо, шустро перебирая шестью мохнатыми лапами, кануло в глубины очереди.
– Стой здесь! – скомандовал оранжевый. – Пригляди! – велел он племяннику и скрылся за начальственного вида дверью в бронзовых обкладках – только край плаща мелькнул.
Ирка шагнула следом…
– Подслуш-шать хочеш-шь? – что шипение, что огонь у змееныша было почти как у змеев. Почти-почти…
– Хочу, – невозмутимо согласилась Ирка.
– А не выйдет! – злорадно объявил змееныш, становясь между нею и дверью.
