Пенек смутился и, уставившись на собственные лапти, угрюмо двинулся дальше. Лапти, как выяснилось, он тоже плел плохо, но выданные Диной сапоги так и остались у кровати в домике Улады, а идти надо было. Ирке в мягких кожаных туфельках приходилось не легче – каждый корешок был ее!
– Ну не знаю я, почему на мне все зарастает как на собаке! – на ходу потирая натертую и почти сразу затянувшуюся ранку под краем лаптя, простонал Пенек.
– На собаках все зарастает как обычно, это у оборотней на самом деле ускоренная регенерация. Только твоя еще быстрее, – возразила Ирка.
– Может, у тебя и раньше так было – потому тебя змеи и забрали? – предположил кот.
– А может, после башни стало, – вспоминая слова Дины насчет испытания новых зелий, прикинула Ирка. Нет, она вовсе не предлагала Пеньку говорить змеям спасибо за новые способности. За такие фокусы в ее родном мире сажали, и правильно делали – она б еще и бревном подперла, чтоб не вылезли никогда! «А может, ты нас дуришь!» – прикинула и третью возможность Ирка. Подозревать Пенька в хитроумной игре получалось все хуже – нормальному человеку так не сыграть, – но совсем сбрасывать со счетов такую возможность не стоило.
– Чего не поколдуешь? – притираясь к ноге, тихонько муркнул понявший ее сомнения кот.
Ирка молча вытащила склянку. Она поколдовала, пока почти здоровый, но до предела измученный всеми потрясениями Пенек отсыпался перед походом. И Слово сказалось, и вода, налитая в склянку еще в Динином бассейне, выплеснулась на драконий плащ, и ярко вспыхнул путеводный огонек – и… ничего. Никуда он не указывал, только разгорался все ярче, будто Айт находился где-то близко… и это давало надежду.
– Хочешь не хочешь, а искать башню надо. Если там Айт… – прошептала Ирка, выпуская из-под волос чуткие собачьи уши и вслушиваясь в звуки леса.
– Какой он хотя бы, этот твой змей? Из-за которого я лезу в ту самую башню, из которой едва вырвался! – с пыхтением форсируя очередной завал из старых веток и сучьев, спросил Пенек. – Где меня убьют или снова возьмут в плен такие же гнусные гады, как и он!
– Он, может, и гад… но не гнусный, – сдерживая раздражение, ровным голосом ответила Ирка. – Если б я его о чем-то попросила и он согласился помочь… то не стал бы меня попрекать этим каждые пятнадцать минут!
– Я не каждые, – пробурчал Пенек.
– Я клянусь, – устало сказала Ирка, – я не позволю тебя снова схватить. Мы уйдем оттуда все вместе.
– А если его придется вытаскивать – твоего змея? Станешь спасать меня раньше, чем его? – Пенек неверяще скривился.
– Да, – хладнокровно кивнула Ирка. Поймала на себе взгляд двух пар одинаково круглых от изумления глаз – кота и Пенька – и усмехнулась: – Айт – он такой, сам кому угодно поможет. Если сейчас он в беде, значит, ему просто уцепиться не за что! – Она раздраженно встряхнула волосами, видя, что ее не понимают. – Ну как вам объяснить… Наверное, его очень плотно обложили – стражи, заклятья, цепи, не знаю что, но в одиночку не получается! А если там… ну… хоть одного стражника убрать или цепь перепилить, или заклятие разрушить… то Айт тут же активно включится в дело своего спасения! Так что я спокойно смогу заняться тобой, – успокоила она Пенька, а тот… немедленно помрачнел. Ну вот чем он опять недоволен?
– Не приревнует твой змей, если будешь мной заниматься? – зло проворчал Пенек.
– Не приревнует, – рассеяно успокоила Ирка. Далеко-далеко, на самом пределе собачьего слуха доносился звук… вроде топота множества ног. Такое впечатление, что маршируют… или пляшут? Или ей чудится?
– Не ревнивый? – в голосе Пенька звучало откровенное издевательство.
– Почему – ревнивый… – все еще вслушиваясь, отозвалась Ирка. Сразу вспомнилась дуэль на баскетбольном мяче, которую Айт учинил с Андреем и Спиридоном, убийцей ведьм. Спортзал пришлось по кусочкам восстанавливать… но не к Пеньку же Айту ревновать? Тогда уж сразу к коту. Воцарившееся за спиной молчание заставило Ирку обернуться. Кот старательно пялился меж деревьев, будто что интересное высмотрел, а на морде у него было написано: ну и дура же ты, дорогая хозяйка! Пенек мучительно краснел – медленно, зло… до слез на глазах. Ирка виновато потупилась: все она забывает, что Пенек на самом деле не такой пенек, каким кажется, и понять, почему Айт не приревнует, ему не составит труда.
– Ты его давно знаешь? – теперь Пенек тоже смотрел в сторону, но в голосе его появилось легкое дребезжание, как у плохо натянутой струны.
Чего он привязался? Решил, если уж делать себе больно, так по максимуму? И не пошлешь его подальше с его расспросами – может, ему так легче, может, он страх перебивает злостью? Ирка сама всегда так делала.
– Примерно полгода – с зимнего Солнцеворота.
– Давно, – еще больше помрачнел Пенек. – Я понимаю, – вздохнул он. – Ты… необыкновенная девушка, – в голосе его звучала глухая тоска. – Красивая очень.
– Самая обычная… – Ирка смутилась еще больше. Приятно, когда тебя называют красивой… если б он при этом еще не глядел, как умирающий от голода – на булку в витрине супермаркета.
