Москва изрядно опустела. Оставшиеся силы французы стянули к центру, расставили на окружающих Кремль улицах свои аванпосты.
На третий день, неподалёку от такого пикета, Русю задержали. Объясняться по-французски он не рискнул. Впрочем, у него никаких объяснений не требовали, а просто объявили, что он и ещё четверо задержанных, должны теперь работать.
– Ко-пать, ко-пать! – с ударением на первый слог повторял маленький вертлявый конвойный, потряхивая ружьём.
– Господи Иисусе! Что за копоть такая? – недоумевая, пробасил осанистый мужик, похожий на купца.
Их повели в Кремль. Арестованные выглядели бледными и испуганными. И только у Руси всё так и пело внутри. Вот это удача, ликовал мальчик.
Он окинул взглядом озарённые розовым светом башни, вдохнул полной грудью свежий, прихваченный лёгким утренним заморозком воздух. Воздух был холодным и вкусным, как мороженое. Руся беззаботно глотал его на ходу раскрытым ртом, пока в горле не запершило.
В Кремле им, и другим русским, схваченным прямо на улицах, раздали лопаты и заступы, велели копать: рыть подкопы под кремлёвские стены, под соборы и дворец.
– Братцы, чего это они, окаянные, задумали, а? – спрашивал худой парень с впалой грудью, по виду мастеровой. Он стоял столбом, словно не решаясь ударить заступом в землю.
К нему подскочил чернявый французский капрал, и огрел прикладом по спине, громко ругаясь. Потом замахнулся и на других – тех, кто, по мнению капрала, копал недостаточно усердно.
Люди принялись за работу, коротко переговариваясь.
– Взорвать хотят, что ли?
– Люди добрые, да как же это, нашими же руками…
– Да воля-то не наша. Как ни горько, а копай.Уже трое суток в Кремле деятельно рыли рвы и канавы. В них закладывали пороховые мины с фитилями.
Инженерными работами руководил полковник Депре, только что прибывший из Испании. Лушу прикомандировали к нему в качестве переводчика – как только выяснилось, что этот Виньон умудряется объясниться с русскими не хуже, а то и лучше толмачей-поляков.
Луша сновала по Кремлю как челнок, от башни к башне, от собора к собору, от одного подкопа к другому, и успевала выполнить за день десятки поручений. Деятельность она развила бурную, что и говорить.
Правда, вопреки всем этим «стараниям», а вернее – благодаря им, в организации инженерных работ постоянно случалась путаница.
Приказы почему-то не выполнялись, или выполнялись неправильно. В некоторые траншеи и вовсе заложили вместо сухого – подмоченный порох. Как же так? Ведь по приказу командующего артиллерией ящики с негодным порохом были специально помечены и расположены отдельно!
Надо сказать, что порох в тех траншеях так и не заменили. Почему – непонятно…
Виной всей этой неразберихе, думало начальство, была большая спешка. А что же ещё?
