Руся ничком лежал на земле, неловко подвернув руку. Его обволакивал ровный неумолкающий гул. По спине и затылку били холодные струи.
– Почему-то это хорошо, что дождь, – подумал мальчик, приходя в себя, – но почему?
Открыв глаза, он увидел валявшиеся рядом каменные обломки. Сквозь шум ливня до него доносились крики. Кричали по-русски. Торжествующе пропел сигнал трубы.
Руся повернул голову. Прямо у его носа лежал застрявший между камней оловянный трубач гусарского полка. Руся поморгал, протянул руку и сжал солдатика мокрыми пальцами. Труба запела вновь, теперь совсем рядом.
Мальчик приподнялся. Сквозь белёсую пелену дождя прямо на него бежали люди. Всё было как во сне. Он глядел и глядел, а они бежали и бежали. Среди бегущих была знакомая невысокая фигурка, с прилипшими ко лбу мокрыми русыми кудрями.
Руся смотрел на неё, и не верил своим глазам. Наконец, шатаясь, он поднялся на ноги и закричал во всё горло.
– Луша! Лу-у-ушка-а-а! – орал он, но почему-то не слышал собственного крика.
Мокрая счастливая Луша бросилась ему на шею.
Издалека, от Страстного монастыря, поплыл колокольный звон. Вскоре над всей округой радостно звенели колокола, возвещая о том, что Москва свободна.Колокола всё звенели. Дети стояли, обнявшись. У Руси было такое чувство, будто они с Лушей вот-вот взлетят от радости, и понесутся вместе с колокольным звоном всё выше, выше, выше…
Он зажмурился от счастья и почувствовал, что и впрямь плавно поднимается вверх. Он летел, и это было чудесно. Вдруг движение вверх прекратилось.
Руся резко распахнул глаза, и тут же невольно опустил веки – солнце било ему прямо в лицо сквозь прозрачную шахту лифта.
– Луша! Мы… мы вернулись!
Луша неуверенно отцепилась от Русиной шеи и обернулась, щурясь от яркого утреннего света. Перед ними открывалась панорама их родного города.
– Смотри, наш пруд, Плотинка… Деревья голые! Сколько же времени прошло?
Руся молчал.
Лифт стоял на двенадцатом этаже. Двери с тихим гудением то открывались, то закрывались.
– Чего это он? Мы не застрянем?
Не отвечая, Руся грязным ободранным пальцем нажал на кнопку верхнего этажа. Двери с готовностью закрылись. Лифт тронулся, как ни в чём не бывало.
Ну, вот и всё. Они поднимались домой.
Руся проснулся среди ночи. Он был наверху, под потолком. У бортика кровати-чердака стоймя торчала заложенная носком книжка.
Повозившись, Руся выпростал из-под мягкого, благоухающего свежестью одеяла руки. На левой была белая гипсовая повязка. Она светилась в полумраке детской, отражая голубовато-зелёный свет ночника.
Руся поморгал, рассеянно оглядевшись. Какое-то время он рассматривал вещицы, стоявшие на полочке, висящей на стене. Круглый глазок ночника, маленькие часики-будильник с полупрозрачным циферблатом, нарисованная рукой малыша картинка, изображающая гоночный автомобиль, оловянные солдатики – трубач с обломанным султаном, слегка помятый французский барабанщик…
Снизу слышалось ровное сопение. По оконному стеклу барабанили капли дождя.
– Хм! Здесь тоже идёт дождь… – сонно улыбнувшись, пробормотал мальчик, и зарылся носом в чистую душистую наволочку.
