Издалека они наблюдали за происходящим. Винцингероде подошёл, и комкая в руках белый платок, заговорил с одним из французов. Очевидно, это был начальник караула. Он выслушал Винцингероде и почтительно кивнул. После короткого разговора француз ещё раз кивнул, и удалился в дом губернатора. Генерал, сунув платок в карман, принялся неторопливо прохаживался взад и вперёд. Он словно ожидал чего-то.
– Видно, ждёт его превосходительство, когда начальству доложат, – высказал предположение один из казаков.
Дальше что-то пошло не так. Появился какой-то другой француз. Вид последнего как-то не внушал доверия. Первым забеспокоился Нарышкин.
– Да он, никак, пьяный. На ногах еле стоит.
Слегка покачиваясь и что-то выкрикивая, француз подошёл к генералу сзади и наставил на него карабин. Генерал в недоумении обернулся. Некоторое время они провели в словесной перепалке. Потом француз повёл генерала в дом, энергично подталкивая дулом в спину.
– Вот беда. Неужто в плен взяли? Как же братцы, парламентёра-то не положено в плен брать?
– Парламентёру белый флаг и трубач полагается, чтоб по всей форме.
– Эх, надо было с трубачём. Тогда б не посмели генерала арестовывать.
– Спешили уж очень.
– Людей бы побольше – враз бы отбили у них его превосходительство.
– Лев Александрыч, куда же вы? – Сорвавшись с места, к аванпосту полетел выручать своего генерала Нарышкин, адъютант Вицингероде.
Переговоры не состоялись. Отменить готовящиеся взрывы не удалось. Надо было возвращаться. Они прождали ещё какое-то время. Убедившись, что и Нарышкин тоже остался в плену, казаки направились к своим.
Мальчишка требовал срочно отвезти его к начальству. Они взяли его с собой.На рассвете прогремели взрывы. Одновременно на Москву обрушился невиданной силы ливень.
Близился рассвет. Сквозь мутную стену дождя пробивался вперёд казачий отряд. По напряжённым бледным лицам всадников струилась вода. Луша, с непокрытой головой, в оборванном и промокшем насквозь французском мундире, изо всех сил погоняла жеребчика, стараясь не отстать.
Спасские ворота оказались завалены изнутри. Часть древней кремлёвской стены и верх Никольской башни были разрушены взрывом. Никольские ворота были загромождены обломками.
Приблизившись к Никольским, казаки стали стаскивать шапки и истово креститься, поражённые увиденным. Вокруг всё было разворочено, а надвратный образ Чудотворца Николая висел, невредимый. Луша увидела, что уцелело даже стекло, прикрывавшее икону. Глядя на лампаду, висевшую перед иконой на тонкой цепочке, девочка подивилась.
– Надо же, горит, не погасла…
Ошеломлённая и окрылённая увиденным, Луша соскочила с коня и устремилась вперёд. Оскальзываясь, обдирая руки и колени, стала карабкаться вверх по грудам развалин. Казаки, спешившись, устремились за ней. Они торопились как можно скорее обезвредить заложенные, но не взорвавшиеся заряды.
