Мы поднялись на второй этаж и оказались в просторной комнате, стилизованной под зал средневекового замка: шершавые темные стены, будто выложенные из грубого камня, большой камин, в котором можно зажарить барана, массивный стол из дуба, высокий чёрный шкаф, яркое витражное окно с сидящими на ветках птичками и цветами… Но главное – стены были увешаны мечами, топорами, алебардами, шпагами, рапирами, саблями и кинжалами разных размеров и форм. Одних мечей я насчитал шесть разновидностей: начиная от огромных двуручных спадонов до волнистых, как змея, фламбергов… В углах стояли копья с боевыми и турнирными наконечниками. С первого взгляда было видно, что всё это не декоративный новодел, а старинное боевое, прекрасно сохранившееся оружие. Солнечные лучи, проходящие сквозь цветное стекло, играли зловещими красными бликами на голубоватой стали, создавая впечатление выступившей крови, которой эти клинки за свою долгую жизнь испили немало…
– Вот это да-аа-а! – искренне восхитился я. – Да этой «скромной» коллекции могут позавидовать многие музеи мира!
– Не спорю, – с гордостью сказал хозяин. – Но для меня она имеет особую цену: это оружие моих предков, с ним они защищали родину, с ним проливали чужую и свою кровь. Вот этот ятаган взят в бою у турецкого янычара, а эта сабля – у венгерского военачальника, этим топором мой прапрапрадед сразил в поединке главу враждебного рода…
Я медленно шел вдоль стен, с интересом рассматривая грозные экспонаты домашнего музея. Хозяин двигался следом.
– А вам приходилось фехтовать? – неожиданно спросил он. – Мы могли бы спуститься в подвал и немного потренироваться…
– Боюсь, я плохой партнер. У меня в активе лишь один поединок в замке Кронбург в Вене…
Мне показалось, что хозяин насторожился.
– И на чём вы сражались?
– На спадонах.
– И когда это было?! – судя по голосу, он не просто насторожился, а напрягся…
– Да лет восемь-десять назад. А что?
– Тьфу… Да ничего… Глупости всякие в голову лезут. Помстилось, что в шестнадцатом веке. Тогда спадоны были в ходу, а потом отмерли – первыми из мечей…
– А как же я мог в 16-м веке биться на спадонах?!
Он смутился.
– Да, вот я и говорю: глупости… Конечно, это было на показательных играх, при реконструкциях средневековья за пять евро дают пофехтовать… Но на спадонах трудно сражаться: он почти два метра в длину и весом четыре килограмма… Им очень трудно управляться. И как это всё у вас выглядело?
– Однообразно и совершенно незрелищно: мы крутили мечи, как лопасти вертолета, и не могли подойти друг к другу…
– Это опасно – так можно покалечиться…
На самом деле, фехтовал я не на играх-реконструкциях за пять евро, а по-настоящему и, конечно, не от хорошей жизни.
– И кто победил? – продолжал интересоваться потомок рыцарей.
На самом деле победил пистолет: мне вовремя пришли на помощь, но зачем трубадуру рыцарского благородства знать малопривлекательные детали будней спецслужб? Поэтому вслух я ответил нейтрально:
– Ничья…
– Ну, хорошо, что палец никому не отрубили. Или руку…
– Да, очень хорошо! – согласился я, хотя на самом деле речь шла не о пальцах, а о головах[5]…
Мое внимание привлекла пара рапир с большими чашками эфеса и длинным перекрестьем.
– Вот здесь рука надежно защищена, – сказал я. – А то обычно навертят загогулин вокруг кисти, а при уколе клинок между ними свободно проходит…
– Это испанский дуэльный комплект работы Марьяно Саморано-старшего из Толедо. Непревзойденное оружие! Им уже более 150 лет, а всё как новые! Только в ножнах был мех, чтобы клинки не царапались, так он стёрся…
Хозяин бережно снял рапиру.
– Очень удобно сидит в руке, как будто является её продолжением. Иногда у меня появляется ощущение, что она живёт своей жизнью и в поединке определяет мои движения… Смотрите, я покажу вам один эффективный приём!
– А много вы их знаете? – поинтересовался я.
– Мы придерживаемся принципа: лучше повторить один приём тысячу раз, чем по одному разу выполнить тысячу! Вот, оцените!
Выйдя на середину зала, он стал в позицию, отразил несколько воображаемых выпадов, потом резко развернулся спиной и ударил назад из-под руки! Это напоминало красивый танец или даже сцену из балета, впрочем, при последнем па партнеру бы не поздоровилось! Слова писателя подтверждались: действительно, создавалось впечатление, что рапира приросла к кисти фехтовальщика. Да и держал он её необычно: три пальца обхватили рукоятку, как обычно, а указательный и средний захватили перекрестье по обе стороны клинка. Это позволяло управлять оружием не только кистью, но и пальцами, что потомок рыцарского рода и продемонстрировал.
– Видите? – острие трехгранного клинка шевелилось при неподвижной руке. Я заметил, что на фоне синеватой стали отчетливо выделяются несколько белых точек.
– Можно? – я протянул руку.
– Конечно! Попробуйте, как легко управляется. Это потому, что центр тяжести близок к рукоятке…
