Решительно чеканя шаг, я вышла на морозный воздух и замерла. Плана, что делать дальше, не имелось, поэтому я просто последовала зову сердца — в ближайшую таверну, из которой раздавались умопомрачительные запахи горячей еды и пряного согревающего напитка.
Тяжёлая дверь с массивными коваными петлями открылась со скрипом. Я прошла в помещение, обитое деревянными панелями, и огляделась. Низкие потолки, декорированные дубовыми балками, с которых на коротких цепях свисали металлические обручи с прикреплёнными на них, чуть оплавленными свечами, свет от которых явно был усилен магией. Грубые деревянные столы были отделены друг от друга высокими спинками узких диванов, больше похожих на лавки, обитые выкрашенной кожей. У стены напротив входа протянулась длинная стойка, за которую тоже можно было присесть, видимо, чтобы поболтать с кельнером, разливавшим посетителям напитки. А в углу, свободном от столов, на стене висела мишень для метания небольших перьевых стрел, и стоял стол для игры в мервиры. О ней мне рассказывал брат, когда приехал на каникулы в первый год учёбы. Двенадцать сфер помещались в центр специального стола с лунками, взяв специальное приспособление, похожее на длинную рогатку, игрок запускал в шары поток магии, рассчитанный на то, чтобы сферы разлетелись по лункам определённого цвета, от которого зависела сложность. Новичок начинал с зелёного, профессионал же всегда выбирал чёрный. Мервиры считалась игрой для настоящих мужчин. Она предполагала точность, умение рассчитывать траекторию и силу магических потоков, а ещё холодный разум, чем, по мнению мужчин, не могли похвастаться женщины. Вот и сейчас вокруг стола собралась небольшая толпа бородатых представителей противоположного пола.
В зале вообще в большинстве своём были мужчины. Они сидели за столами, за стойкой и заигрывали с хорошенькими подавальщицами в откровенных платьях, юбки которых едва закрывали колени стройных ножек.
Внезапно стало не по себе. Желудок скрутило от неконтролируемого страха. До меня наконец дошло, что я натворила. Стояла посреди непонятной таверны совершенно одна, в незнакомом городе на другом конце мира и понятия не имела, куда мне идти и что делать дальше. Поведали бы мне это пару недель назад, я бы плотнее укуталась в белоснежную меховую накидку, брезгливо сморщила носик и вставила бы что-то язвительное о том, что думаю обо всех этих мужланах, посещающих третьесортные злачные места, да и о самих местах тоже высказалась бы далеко не лестно. Сейчас же я жалась к двери и думала о том, что зря пропускала уроки этикета, где целый раздел был посвящён владению собственными эмоциями. Я должна была вести себя как гордая аристократка и не бегать за глупцом, посмевшим мне отказать. А повела себя словно избалованный ребёнок, у которого отняли желанную игрушку.
И всё же… В памяти всплыл обрывок нашего с Эриком диалога. Я тогда ужасно оскорбилась тем обстоятельством, что первый танец мой наречённый жених отдал не мне, а своей противной кузине. В отместку весь вечер уделила сыну посла Валионского королевства, и только самый последний гавот отдала Эрику.
— Вы слишком порывисты, Мари, — сказал мне он, кружа в танце. — Даже не знаю, хорошо ли это для будущей супруги…
Сказал, будто задумался, но глаза его смеялись.
— Какие ваши годы, господин Флеттинг, — парировала я с независимым выражением лица. — Найдёте себе покладистую, как Аллийская коровка, невесту. Она будет вышивать для вас подушки и наигрывать унылые мелодии на арфе, чтобы крепче спалось.
Эрик запрокинул голову и засмеялся.
— Да уж, — сказал он, останавливаясь и наклоняя меня к самому полу. — Вашему будущему мужу арфа не светит.
— Если только он не хочет, чтобы его мучали кошмары, — кивнула я и тоже не удержалась от смеха.
Мы с Эриком никогда не заговаривали о нашей помолвке напрямую, хотя знали, что наши родители заключили соглашение и даже готовились поставить личные магические печати под брачным договором, едва мне исполнится восемнадцать. Но чем старше становились, тем чаще начинали шутить друг с другом на тему будущих супругов. Я всегда думала, что мы подразумеваем друг друга, но как оказалось, Эрик думал иначе… Как жаль, что мы так мало времени проводили вместе. Как жаль, что я так легко позволила себе обмануться и всерьёз увлечься. В груди снова полыхнула капризная злость, и она придала сил отлепиться от двери и направиться прямиком к стойке. Со мной так нельзя, Эрик Флеттинген, и я обязательно донесу эту информацию до твоего сведения.
— Наниматься пришла? — безразлично глянул на меня кельнер через дно стакана, который протирал, когда я подошла к стойке. — Не возьму.
Я чуть ногой не топнула от злости. Да что началось? Один сбежал, другой: “Не возьму”. Порчу на меня что ли навели!
— К чему мне это? — надменно вздёрнула подбородок. — Зашла поесть, только и всего.
Мужчина перестал натирать стакан и посмотрел на меня внимательней. Взгляд мутных зелёных глаз прошёлся с ног до головы. На лице кельнера расползлась саркастичная ухмылка.