А потом он ее поцеловал. Веки Кэт затрепетали и опустились. Твердое, теплое прикосновение его губ к ее вызвало в ней волну желания. Замерзшие пальцы ног сжались в кроссовках, и она наклонилась навстречу поцелую. Кэт замурлыкала. Он издал низкий рык. А затем раздвинул ее губы своим языком. Она чувствовала его вкус: пиво, пицца и жар, горящий под кожей. Она позволяла ему быть настойчивым… по крайней мере, до тех пор, пока не смогла больше сдерживаться.
По мере того, как его язык ритмично двигался в ее рту, она теряла способность просто быть. Ей нужно было участвовать, контролировать. Ей нужно было побеждать. Она погрузилась в него, показывая, как ей нравится, когда ее целуют.
Ее пальцы в перчатках впились в лацканы его пальто, прижимая его ближе, даже когда она отстранилась от поцелуя.
— Ты целуешь меня, потому что считаешь, что должен? — спросила Кэт.
— Я целую тебя, потому что хочу.
— Хороший ответ. — Кэт никак не могла отдышаться. Она просунула руки ему под пальто, отчаянно нуждаясь в ощущении его кожи, тепла, прикосновения. Но он остановил ее, сжал запястья и неохотно оторвался от ее губ.
— Тренер. Пять утра, — напомнил Ноа.
— Верно. Тренер, — выдохнула Кэт.
— Я еще не закончил благодарить тебя, — предупредил он.
— Я еще не закончила целовать тебя.
Он взял ее руку в свою, повернул ладонью вверх и нежно поцеловал татуировку над ее учащенным пульсом. Кэт никогда в жизни не теряла голову из-за мужчины. Может быть, из-за нового электроинструмента или от идеальной высококлассной пары туфель на шпильке. Но никогда из-за мужчины. Это было для нее в новинку.
— Спокойной ночи, Каталина.
— Спокойной ночи, Ноа.
— Я открою, — бросил Ноа через плечо, выходя из шумной кухни и направляясь по коридору к входной двери. Между семьями за его спиной разгорелся жаркий спор о канадском беконе и омлете, и после очередной бессонной ночи, проведенной в мыслях о Каталине Кинг, он был рад избежать конфликта.
День выдался снежным, как и прогнозировали. И второй для Мерри случай за неделю, когда сразу за первой пронеслась еще одна метель. В то время как его дочь радостно подняла руки в победоносном жесте V, когда он сказал ей, что она может вернуться в постель, Ноа боролся со старым, знакомым чувством, терзавшим его изнутри.
Снежные дни для Ноа в детстве не были поводом для праздника. Оставаться дома, вдали от своего единственного убежища? Осознание того, что он не мог сбежать в школу, заставляла его чувствовать тошноту и тревогу. Даже став взрослым, Ноа удивлялся, что те же эмоции продолжают овладевать им. Ему доставляло пьянящую радость видеть, как его дочь растет без этого болезненного чувства страха. И, возможно, когда-нибудь он простит свое прошлое и двинется дальше.
А пока он будет скрывать свой дискомфорт и плохие воспоминания. И он будет любящим отцом, который позаботится о том, чтобы у его дочери никогда не было повода для появления леденящего чувства в животе.
Он рывком распахнул входную дверь, отчаянно желая отвлечься от снежного дня.
Снежок попал ему прямо в грудь.
Ноа застыл, удивленно смотря на массу снега на футболке.
— У тебя пять минут, чтобы подготовиться, — объявила Кэт, подбрасывая в руке еще один снежок.
Ноа втиснулся в дверной проход между ними и заглянул за угол.
— Пять минут для чего?
— Ты и Сара. Теплая, желательно непромокаемая одежда. Пять минут. Вперед!
Он смотрел на нее, пытаясь подобрать слова. На ней была вязаная шапочка кобальтово-синего цвета, которая выделялась на фоне медового блонда ее волос. Ее парка была застегнута на молнию до шеи и скрывала татуировку на запястье, которая изменила его жизнь. Ее варежки были объемными и подходили к шапке, а зимние сапоги доходили до колен.
— Давай! — сказала она, отступая назад, будто бы собираясь бросить ему в лицо свой запасной снежок.
Ноа решил, что это в любом случае будет лучше, чем драка за омлет.
— Сара! Найди свои лыжные штаны! — закричал он и взбежал вверх по лестнице.
Он оставил входную дверь открытой, чтобы Кэт могла войти, если пожелает.
— Сара! — снова крикнул он, врываясь в ее комнату.
— Боже, папа. Сегодня снежный день. Неужели девушка не может поспать еще немного? — спросила она, бросив на него недовольный взгляд из-под одеяла.
— Кэт здесь. Она хочет, чтобы мы были в зимней одежде в течение…
— Четырех минут, — крикнула Кэт из прихожей.
Сара за полсекунды превратилась из сонного подростка в энергичного ребенка. Она сбросила одеяло на пол и выбежала из своей комнаты.
— Привет, Кэт! — прокричала она.
— Привет, Сара! Поторопитесь, Йейтсы! Шевелитесь, — скомандовала Кэт.
Сара истерически захихикала. Ноа рылся в шкафу, пока не нашел свои никогда не надеваемые лыжные штаны, пару старых зимних ботинок и терморубашку.
Он чувствовал себя идиотом, быстро одевающимся, не имея ни малейшего представления о том, куда их тащит Кэт. Зная ее, она, вероятно, хотела заснять какую-нибудь организованную игру в снежки. Или она могла бы отвезти их в глушь, чтобы сделать фото, пока они ходят в снегоступах. Стоп, забудь про это. Она бы не стала просить Сару сниматься.