Юра молчал. Принять эту версию было трудно. Но если все-таки принять… Значит, Мигунов или Семаго. Скорей, Мигунов. Но как бы то ни было, а работу нужно продолжать дальше…
— Ты «привязал» информацию из цветка к умершему подозреваемому? — неожиданно спросил Петр Данилович.
Фамилий Юра отцу не называл, а тот не спрашивал. Это как бы смягчало факт обсуждения служебных дел капитаном Евсеевым с посторонним — со своим отцом, отставным подполковником КГБ.
— Как? И зачем? Ведь и так все ясно…
Петр Данилович усмехнулся.
— Это же главное! Имел ли доступ умерший к той информации, которая накоплена на карте? И имели ли доступ к ней другие подозреваемые? Ведь учет ознакомления с секретной информацией ведется очень строго: у каждого секретоносителя имеется спецформуляр, в который вписываются все документы, с которыми он знакомится!
— Официально знакомится, — уточнил Юра.
Отец кивнул.
— Конечно. Если он прочел что-то через плечо коллеги или выкрал чертежи из чужого сейфа, то в формуляр это не записывают. Только скажу я тебе, восемьдесят пять — девяносто процентов секретной информации шпионы получают именно путем официального доступа.
— Спасибо, па! Я обязательно проверю!
Юра обошел стол, обнял и поцеловал отца, прижался к теплой широкой спине.
— Не расстраивайся из-за ерунды. Ну, ходил, сидел по ночам в каком-то подвале, получал копейки, теперь будешь лучше с Цезарем гулять, дышать свежим воздухом.
Петр Данилович вздохнул.
— Не в деньгах дело. В востребованности. Вот сейчас я сказал тебе что-нибудь дельное?
— Конечно!
— И еще мог бы много рассказать и многому научить. Но никто не спрашивает. Никому ничего не надо. А ведь профессионализм снижается везде, и в органах тоже!
Юра засмеялся.
— Перестань, папа! Не зацикливайся на ерунде! Я обязуюсь подробно тебя расспрашивать и всему учиться!
Петр Данилович улыбнулся. Он пришел в обычное расположение духа.
— Это меняет дело в корне!
Капитан и подполковник Евсеевы крепко обнялись.
На следующий день в кабинете капитана Евсеева раздался звонок дежурного:
— Юрий Петрович! Звонят из оперчасти «Матросской тишины». У них заключенный дает информацию про подземных террористов, которые пытаются проникнуть под Кремль. Это ведь ваша тема?
— Да, — насторожился Юра. — Соединяйте…
Раздался щелчок.
— Здравия желаю, — послышался в трубке уверенный мужской голос. — Начальник оперчасти майор Старцев.
— Слушаю, товарищ Старцев!
— У нас находится следственно-заключенный Кульбаш. Лилипут из цирка.
— Из цирка? — Где-то Юра уже слышал про лилипута из цирка.
— В смысле, работал в цирке, недавно его уволили. А у нас он за то, что по пьянке искалечил двоих собутыльников…
— А какое отношение все это имеет к нам? — деликатно поторопил собеседника Евсеев, но тот спокойно продолжил:
— …Так вот, в камере он болтает, что спускался в спецтоннели КГБ, прошел их все и знает, как свои пять пальцев, рассказывает про автоматические пулеметы и сводящий с ума неслышный вой, про каких-то своих знакомых-диггеров, которые хотят пробраться в Кремль, чтобы то ли взорвать его, то ли вынести оттуда золото…
— Вы же знаете, сколько сейчас сумасшедших, — вяло ответил Юра. — Болтают всякую чушь!
На другом конце провода выжидающе молчали.
— Он похож на человека, который ходил по спецтоннелям? — спросил Юра для очистки совести.
— Понятия не имею, — ответил майор Старцев. — Но его рассказы о диггерах-террористах я, как и полагается, занес в протокол и обязан проинформировать Федеральную службу безопасности, что сейчас и делаю.
Юра хотел завершить разговор и уже приготовился сказать, чтобы материалы выслали по почте, но что-то его удержало.
— А что он делал в цирке, этот Кульбаш? — неизвестно зачем спросил он.
— Работал в номере «Человек-ядро» под псевдонимом Бруно Аллегро. Он считает, что его знает весь мир…
— Бруно Аллегро?! — воскликнул Юра. Он сразу вспомнил показания лилипуток.
— И вы его знаете? — изумился майор Старцев.
— Конечно. Это известный цирковой артист. И мне нужно с ним поговорить. Я сейчас к вам подъеду.
Через полтора часа Юра уже был в СИЗО, познакомился с кряжистым и хмурым майором Старцевым, прочел сообщения агентов о том, что болтает Кульбаш в камере, и протокол допроса самого Кульбаша, в котором он охотно подтверждал свою болтовню. Кульминацией визита стала встреча с самим Бруно Аллегро.
Нечесаный бородатый карлик зашел в следственный кабинет с видом триумфатора, вскарабкался на привинченную к полу табуретку, оперся локтями на стол, открыл рот и не закрывал его добрых четверть часа.
