За это время капитан ФСБ Евсеев узнал, что имеет дело с человеком, в двадцать раз умнее, сильнее и полезнее для общества, чем он; со звездой мирового масштаба, единственным в мире человеком-ядром и метателем ножей, покорителем подземных глубин, самым высокооплачиваемым специалистом столицы, которого какие-то хрены наняли за три тысячи долларов и сто порций кокса для того, чтобы раскрыть тайну подземных коридоров КГБ и по ним пройти под Кремль. Однако порученная работа стоила гораздо больших денег, потому что в тех тоннелях стояли автоматические пулеметы, которые поворачивались вслед за Бруно, но ему на них было наплевать, и он уже почти прошел под Кремль, но тут какие-то гады включили неслышный голос, который испугал даже самого великого Бруно, да, да, неустрашимый Бруно Аллегро испугался и пробкой вылетел на поверхность, но после этого уже не смог залазить в пушку, а борьбу с орангутангом и метание ножей ему перекрыли завистники, и они же уволили из цирка, хотя ему на это, конечно, наплевать, ибо без работы специалист такого уровня не останется. Правда, в одном ресторане на него напали наемные убийцы, он легко отбился, но благодаря подкупу недругов его не наградили орденом или, на худой конец, медалью, а посадили в грязную вонючую камеру с несколькими десятками больших дебилов, да еще грозят припаять восемь лет, на что ему, естественно, наплевать.
Евсеев попытался расспросить, с кем человек-звезда покорял те самые глубины. Карлик их знать не знал, да и не понимал, по большому счету, кого могут интересовать личности столь микроскопического масштаба, когда рядом такая величина, как Бруно Аллегро…
Только когда Юра упомянул имена лилипуток, гражданок Бубновой и Качуро, Бруно вспомнил, что тех отморозков-диггеров, которые вовлекли его в авантюру, из-за которой он потерял работу и оказался в тюрьме, зовут Леший и Хорь. А с ними был еще один, здоровенный и глупый большой, он даже не знал, что такое «мент», хотя это любой дурак знает, он из Керчи, где накупил много невиданного снаряжения для подземных путешествий, Леший и Хорь очень удивлялись, что там такое продается. И они называли его Терминатором и каким-то там партизаном, потому что тот якобы перестрелял из автомата пятерых бандитов, которые рэкетировали этих самых Лешего и Хоря, но Бруно Аллегро не верит в эту историю и чуть не разделался с керченской каланчой за непочтительное поведение…
Настоящих имен и адресов Лешего, Хоря и Терминатора Бруно не знал и знать не хотел, но легко вызвался опознать любого, потому что у него фотографическая память и вообще феноменальные способности.
Юра выложил на пыльный стол снимки Профессора и Американца, а потом улучшенный Семеновым синтетический портрет колпаковского шпиона и захваченные на всякий случай карточки убитых «тоннельщиков».
— Вот он! Вот эта сраная керченская каланча, — заскорузлый палец уверенно ткнул в волевое лицо с квадратным подбородком и похожими на пистолетные дула глазами. — Только идиотскую бороденку он сбрил, видно, она не росла у него, как должна расти у настоящего мужчины, например, у меня! А это что за рожи? Бруно Аллегро никого из них не знает и очень рад, что не знает!
Ошеломленный Юра Евсеев уже не слушал болтовню карлика. Разрозненные факты складывались в невероятный пасьянс. Шпион, установивший сканер на линию правительственной связи в Колпаково, действительно перебил бойцов спецподразделения «Тоннель», хотя первоначально это казалось полной ерундой… А главное, он спокойно ходит по московским улицам и с сообщниками пытается проникнуть под Кремль! Но где его искать?!
Только через этих диггеров… Лешего и этого, как его… Хоря!
— Л-леший? — переспросил парень. — Это ф-фа-фамилия или к-кличка та-такая?
Он сильно заикался, буквально рожая каждую фразу, хотя Юра не знал, связано это со страхом перед ФСБ или парень все время пускает брызги на собеседников.
— Думаю, это кличка, — сказал Юра.
— Сыс… сс-странная какая кличка, — пробормотал парень и густо покраснел. Он ковырнул ногтем край стола с облупившимся лаком, оглянулся на огромный настенный календарь с парящим в декабрьской синеве истребителем «Миг-27» и сказал, словно прочел на стене: — Н-не знаю. Не сыс-слыш… шал. — Он громко сглотнул и повторил: — К-кличка какая с-странная.
— Что тут странного? — сказал Юра. — У тебя разве нет клички? Ну, я имею в виду — среди ваших, среди диггеров?
— Кы-кы-к-конечно есть! — с гордостью родил парень, обрызгав бланк протокола, который Юра заполнял по ходу беседы. — К-крюгер я!
Ремнев оглянулся на них из-за своего стола.
— Крюгер, значит, — повторил Юра.
