— Прошла, прошла, все в порядочке, — Машенька энергично закивала. — Сегодня к вечеру уже разгружать будем…
— Ну ладно. Тогда сделай-ка кофейку.
— Конечно, конечно…
Машенька смотрит на нее, как на Бога. Конец года, распродажа, горячие деньки вот-вот наступят. А хозяйка руководит всем: потоком престижного товара и важными клиентками, отношениями с милицией, пожарниками, бандитами, выручкой и премиальными, а в конечном счете руководит жизнью и благополучием продавцов и администратора…
В крохотном закутке они пьют кофе из экспресс-машины.
Света всегда с удовольствием находится в «Тюдоре». Это выглядит очень респектабельно: бутик в самом центре Москвы, шмотки от Гуччи, Армани, Версаче, Кавалли, сумасшедшие ценники, продавщицы, похожие на моделей, покупательницы, смахивающие на дорогих содержанок, их монументальные мужья, любовники, друзья… Тусовка. Связи. Престиж.
Большие возможности по Москве Света имеет не как кандидат наук, доцент прославленного института, и не как жена полковника из службы правительственной связи, а именно как хозяйка бутика в «Охотном Ряду».
Но сейчас это ее обычное довольство жизнью омрачено тем, что лежит в сумочке. И кофе отдает прелью. А может, все из-за настроения…
— Они один в один как настоящий «Луи Виттон», а стоят всего четыреста евриков, — понизив голос, объясняет Машенька. — Только змейка немного другая, но это на взгляд определить невозможно… Да и кто станет присматриваться и выяснять? Никому даже в голову такое не придет, особенно среди наших покупателей! Марицкая вон купила туфли за две тысячи, пару раз надела — и отдала домработнице!
— Ладно, возьми пару для начала и поставь как обычно — по четыре тысячи. Ну, скидки там и все такое… Только аккуратно, и имей в виду: если что — я ничего не знаю!
— Конечно, конечно!
— Теперь слушай: впереди главное — Новый год и Рождество. И нам надо раскрутиться на этом финише! В январе, после праздников, склад должен быть пуст. Ясно? Наши покупатели прошлогодних коллекций не признают, как не пьют вчерашний кофе. Кстати, у тебя сегодня кофе, будто из кастрюли…
Машенька виновато захлопала вытаращенными влажными глазами.
— Как все распродать — твои проблемы, хоть сдавай вечерние итальянские туалеты оптовикам с Черкизовского рынка! А что, с хорошими скидками, может, и возьмут!
Света усмехнулась.
— Обзвони всех постоянных покупателей, напомни про скидки, это вернее…
— Ой, извините, Светлана Владимировна, опять попала в пробку на Тверской! — В узкую дверь просунулась растрепанная голова худенькой женщины, которая благодаря комплекции до сих пор косила под юную неопытную девочку.
Это Галина, дизайнер, явилась наконец!
— Раньше подниматься надо, милочка! Я вон без всяких пробок доехала, хотя живу за городом… Ладно, идем посмотрим, что там с потолками…
С Галкой они порешали вопросы по ремонту, потом с Машкой подбили итоги предыдущей недели, сверили отчеты с остатками на складах, потом с бухгалтером посмотрели финансовые документы, и Света скомандовала — что показывать «в белую», а что пропускать «в черную». Около одиннадцати пришла длинная, как верста, госпожа Сидоркина — представитель дома «Энн Купер», которая в течение получаса пыталась изнасиловать ее на двадцать семь процентов с продаж. Света держалась уважительно, отвечала дипломатично и обтекаемо. Вроде и поговорили хорошо, но ни о чем конкретном не договорились. Однако планы на перспективу остались. Потом она сходила в арендный отдел комплекса и, не заходя к Бутузову, узнала у клерков, на сколько вырастет с нового года плата за аренду и за коммунальные услуги. Начальник услышал ее голос и выплыл с голливудской улыбкой, приглашая «на кофе».
— Не могу, — разулыбавшись в ответ, во все тридцать два зуба, сказала Света. — Поставщики ждут, бегу!
Когда Света вернулась в бутик, дело уже шло к полудню, а у Машки сидела мадам Марицкая — бесформенная блондинка неопределенного возраста, с двумя сумками на плечах: одна — от «Луи Виттон», вторая — от «Шанель». Третью сумку она держала в руках.
— Ой, девчонки, я вам такое принесла, такое принесла, — она принялась копаться в «Шанели». — Чудодейственная косметика, на тибетских травах, омолаживает на двадцать лет, ни одной морщинки не остается!
На столе появились какие-то баночки, флакончики, тюбики.
— Неужели на двадцать?! — восхитилась Машенька. — Тогда мне что, семь лет будет? А какие там тибетские травы?
— Не знаю, — отмахнулась блондинка. — Что ты глупые вопросы задаешь? Спроси, сколько стоит, я тебе скажу — вот это пятнадцать тысяч, это двенадцать, эта мазь — двадцать восемь… Но от нее кожа вообще становится шелковой…
— Ой, мне еще рано! — всплеснула руками Машенька. — Вот повзрослею, разбогатею, вот тогда…
— А ты, Светочка? Выбери что-нибудь!
Света пожала плечами.
— Да я почти не пользуюсь. Несколько тюбиков есть, так я их почти на год растянула. Может, девчонки захотят…
— Ну ладно, это ерунда! — целеустремленно продолжила Марицкая. — А еще у меня вот что есть…
Из «Луи Виттона» она достала несколько коробочек из кожи и бархата, пораскрывала, демонстрируя затейливые ювелирные украшения.
