— «Шоппард»! Правда прелесть? Узнаете этот гарнитур? Как нет? Это же Аллы! Сколько раз по телику показывали! Посмотрите, какие сережки! А колечко? И всего за миллион, потому что она их носила…
— Спасибо, Жанночка, я не люблю ношеных вещей, — мягко отказалась Света.
— Но сама Алла!
Света улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась необидной.
— Кстати, ты знаешь, что Филипп выступал лицом фирмы «Кавалли»?
— А как же! И на фирменном магазине его портреты, и на рекламных щитах!
— Так вот, когда у самого Кавалли спросили, то оказалось, что он вообще Филиппа не знает! И про то, что он представляет бренд, Роберто тоже впервые слышит!
— А, у них свои заморочки, — снова отмахнулась Жанна, продолжая выставлять шоппардовские коробочки.
— Вот эти сережки возьми, они, считай, новые!
— Сколько же все это стоит? — спросила Машенька, затаив дыхание и спрятав руки за спину.
— Это, сказала: миллион. Это — восемьсот. Это колечко — шестьсот — тут царапинка маленькая… Это тоже шестьсот, а это — восемьсот пятьдесят, но можно торговаться…
— И как вы не боитесь их носить?! А вдруг украдут?!
— Да пусть попробуют! Валерик всю Москву на уши поставит! И потом, кто украдет? Я же на метро не катаюсь…
Бодрой мелодией у Светы заиграл телефон. Это вызов Сергея.
— Алло.
— Почему ты все время вне зоны доступа? — раздраженно сказал муж. — Я звоню тебе с самого утра через каждые десять минут!
— Ты же знаешь, в «Тюдоре» очень плохой прием. Сейчас ты чудом прорвался.
— Я не могу найти одну вещь. Вечером положил на тумбочку, а утром она исчезла…
— Я ее сожгла, — перебила Света.
— Зачем?!
Свободной рукой она нарисовала карандашом в углу отчета за неделю вопросительный знак.
— Ты же сам хотел вчера это сделать. Но не нашел спичек. А я их нашла…
Наступила долгая тишина.
— Странно, — чужим голосом сказал муж. — Очень странно!
И после паузы добавил:
— Точно сожгла?
— Ну, конечно, точно! Старая глупая фотография, сколько можно ее хранить?
Жанна Марицкая заинтересовалась разговором и в упор рассматривала Свету, пытаясь пронзительным взглядом добуравиться до ее слухового нерва и услышать всю интригу.
— Фотография?
— Сереж, дома поговорим, а? У меня люди…
Снова пауза.
— Хорошо. Дома так дома. Ты скоро?
— Не знаю. Сегодня суматошный день.
Отбой. Марицкая жадно улыбнулась.
— Муж ревнует? Прокололась? Что за фотка?
— Да нет, это совсем другое. Ерунда.
— Ну, не хочешь говорить — не надо, — судя по тону, Марицкая обиделась. — Угостите меня хоть кофием.
Она достала тонкую коричневую сигарету, щелкнула золотым «Дюпоном». Курить в подземном комплексе строго запрещалось, повсюду стояли датчики дыма, и Жанна это хорошо знала. Но ей было наплевать. Непристойно сложив губы, она выпустила несколько колечек, разогнала их ладонью и, взглянув в напряженное лицо Светы, вновь пришла в хорошее настроение и затушила сигарету.
— Ладно, не буду. А то еще тебя оштрафуют!
— Хочешь посмотреть вещи? — спросила Света. — Есть хороший свитерок. «Дольче и Габбана», как раз на тебя. И платье неплохое, и сапожки…
Жанна покачала головой.
— Я же только из Италии. Милан совсем скурвился, там стало нечего покупать! Мы с Валериком в январе специально полетим в Нью-Йорк. Элтон Джон его друг, он поведет нас в магазин, где продают шмотки для голливудских знаменитостей… Там такие бренды! Вот где я отоварюсь…
«Что она плетет? — подумала Света. — Элтон Джон живет в Англии, а не в Америке… А Голливуд — в Лос-Анджелесе, а не в Нью-Йорке…»
Но вслух ничего не сказала, только доброжелательно смотрела на Жанну и улыбалась, с нетерпением ожидая, пока она уйдет.
— Ладно, засиделась я что-то, а у меня дел выше крыши, — вздохнула Марицкая и стала собирать свою ювелирно-косметическую выставку.
Точно определив момент, Машенька зашла попрощаться с важной покупательницей и остановилась в дверях, провожая взглядом исчезающие в объемистых кожаных сумках «чудодейственные» кремы и «знаменитейшие» драгоценности.
— Что смотришь? — неожиданно спросила Марицкая. — Имей в виду, это старые, подхватные, вроде мешков, по ним судить не надо. Вот моя!
Она взяла со стола третью сумочку.
— Это «Джейн Биркин». Видишь, как закрывается? Вначале замочек открываешь, потом ремешок отстегиваешь, клапан поднимаешь, а потом еще змейка! Не доберешься, сто раз вспотеешь, пока откроешь… И внутри аккуратно — узенькая щелка, строгая… Вот по ней и делай выводы!
Маша вскинула брови и непонимающе посмотрела на Свету.
— Что-то я ничего не поняла…
— Я тоже, — удивленно сказала Света. — О чем ты, Жанночка?
Марицкая всплеснула руками.
— Вы что, в самом деле, не в курсах? Да это же сейчас самый модный прикол!
— Какой?
— Что у женщины сумочка показывает ее доступность! Если открывается легко, значит, хозяйка так же легко и ноги раздвигает. Распахивается как хавальник, значит, и дырка у нее такая же!
Маша втянула голову в плечи.
— Ничего себе! Я и не знала…
Жанна Марицкая довольно улыбалась.
