Вот и сейчас поляна открывалась впереди, а Воднев, упреждая вопрос Павленко, рукою сделал знак притормозить. Остановившись, повернулся назад, сказал вполголоса:
– Вроде близко уже. Вот в тот лес въедем, а там уже и заимка.
Тронулись, снова встали на самой опушке зарослей. Свободное пространство простиралось на десятки метров впереди.
Игорь, как обычно, достал из футляра бинокль, начал осматриваться. Вдруг чертыхнулся себе под нос.
– Что такое? – нахмурился Денис.
Игорь рукою показал – подъезжай. Когда Павленко приблизился, молча протянул бинокль.
Денис чуть было не присвистнул, глядя в окуляры. На приличном удалении, на левом краю поляны, неспешно двигалась группа людей. Человек двадцать, конные и пешие, вроде повозки у них были, две или три. Судя по «прикиду» – явные поляки. Потому как крылья трепыхались за спиной у троих-четверых. Вряд ли кто другой, кроме спецназовцев нашего времени, рискнул бы облачиться в доспехи «крылатых гусар».
– Кажется, попали! – прошептал Павленко. – Что делать будем?
Дёмин назначил старшим в четвёрке Воднева. Шли «оживлять» подарок «другороссов».
– Неужто по нашу душу? – пробормотал Павленко, пытаясь заглянуть Игорю в глаза.
– Не знаю, – покачал головой Воднев. – Неужели опять «конкуренты» палки в колёса суют? Так попаданца того ликвидировали… Да и неоперативно как-то, по нынешним меркам.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Денис.
– А как бы ты действовал, если бы тебе передали, скажем, по радио, что идёт, мол, такая-то четвёрка? Ещё на выезде бы засаду организовал! Или же скрытно сидел бы, дожидался в конечном пункте. Без этих вот тягловых животных, – Игорь кивнул в сторону польского отряда.
– Ну, решай, ты – старший… – протянул Денис мрачно.
Игорь усмехнулся в ответ.
– Так, слушать мою команду! – продолжал он по-прежнему тихо, но уже твёрдым командирским голосом. – Дальнейшее продвижение всей группы на конях считаю нецелесообразным. Нас могут увидеть. И тогда это точно будет по нашу душу. Михай, Фёдор, с конями возвращаетесь в Дорогобуж. Как и задумано было. Может, вернётесь немного раньше. Доложите воеводе о замеченных поляках.
Михай и Фёдор закивали. О том, что он сам немедленно сообщит Дёмину о случившемся по рации, Воднев промолчал.
– А мы с тобой, Денис, преодолеваем эту поляну скрытно, по-пластунски. Ну, а лес для нас будет как отец родной…
– Есть отец родной! – бодро, хотя тоже шёпотом отрапортовал Павленко.
Спешились, капитаны отдали поводья коней Михаю и Фёдору. У тех сделались тревожные и грустные лица.
– Ну-ну! Не журиться! – Павленко шутя толкнул Михая кулаком в грудь. – Всё, давайте! Челомкаться на прощание не будем. Ещё свидимся.
Михай и Фёдор медленно, то и дело оглядываясь, побрели прочь, углубляясь в лес. Когда окончательно скрылись за деревьями, Воднев достал из кармашка куртки рацию, вызвал «Дундича».
– Действуйте! – мрачно прорычал тот в динамике, выслушав доклад капитана.
– Полминуты потеряли, – спокойно отметил Воднев, отключив рацию.
– А это ещё что за хрень? – Денис протянул руку вперёд, указывая на жидкий, но уже набирающий густоту чёрный столб дыма, неожиданно поднявшийся над лесом, куда им ещё предстояло пробраться.
– Шашлыками, что ли, кто балуется? – попробовал пошутить капитан.
Но Воднев только молча покачал головой. Низко склоняясь к земле, он скользнул вперёд, в высокую траву поляны. Павленко последовал за ним.
Минут десять спустя они продирались знакомым чапарыжником. Прежде чем забуриться в новые, особо густые заросли, капитаны со своей опушки по очереди ещё раз осмотрели поляну в бинокль. Насколько продвинулись поляки? Обнаружилось, что две из повозок – это лёгкие пушки.
– Артиллерия? – пробурчал Денис. – Зачем она здесь?
– Не журись, пехота! – почти повторил его же собственные слова Воднев. – С такой поклажей они нам точно не соперники! Через полчаса будем на месте. А там… – на лице Игоря неожиданно расплылась мечтательная улыбка.
– Ах ты, механическая душонка! – напустив на себя сердитый вид, вполголоса огрызнулся Павленко. – Знаю, что ты хочешь сказать! С этими пушками им до вечера шкандыбать…
Оба уже догадывались, куда направляются враги, только не хотели говорить об этом вслух. И меньше, чем через полчаса, минут через двадцать, их опасения подтвердились. Они подобрались к первой, близкой и главной заимке Данилы Егорыча. Нет, ещё раньше они почувствовали запах гари, дыма. Услышали вопли, крики – на чужом языке.
А уже хоронясь в зарослях, увидели, что заимка горит.
Ворота были выбиты, часть стены рядом с ними повалена. Дом с одного бока объят пламенем. Вокруг весьма вольготно расположились польские вояки.
Кто похаживал, будто разминаясь после утомительного упражнения, а кто просто стоял, опершись на саблю или на пищаль, и горделиво поглядывал на дело рук своих. У самого дома серыми кучками лежали два-три тела. Скорее всего, погибшие русские.
– Сволочи! – ругнулся Денис. – Положить их всех! – и уже стал снимать «Винторез», висевший на правом плече.
Воднев сердито дёрнул его за рукав.
