– Очень даже удалось! – довольно ухмыльнулся Свешников. – Он такой же мальтиец, как мы с тобой сербы!
– Как?! – сдвинул брови Дёмин.
– Он проглотил наживку даже не поперхнувшись! – хихикнул Свешников. – «Уловка двадцать два»[41]! Это же мем – но для американца двадцатого или двадцать первого века! Ну, вроде нашего «осетрина второй свежести»!.. Из нынешних никто эту фразу знать не должен. Только такие вот «мальтийцы»!
– Думаешь, наш «Бонд» ничего не заподозрил? – спросил Дёмин.
– Не знаю, не знаю, – покачал головой Свешников. – Что-то он сразу засобирался по делам…
– И что он может предпринять? – продолжал рассуждать вслух Дёмин. – Хотя… в общем понятно. А что мы должны предпринять? Да и это в общем понятно… Стало быть, главное сейчас – не вялить уши и рот не разевать. Удар может прийти с любой стороны.
В своих предположениях Дёмин был близок к истине как никогда.
Шандарахнуло так, что заскрипели все брёвна, застучали половицы, а с крыши полетела плохо прилаженная дранка. Верно, если бы в окнах были стёкла, то их уже выбило бы. Но, к счастью, такой роскоши в тереме Шеина не водилось. Случись такое в двадцатом или двадцать первом столетии, было бы понятно, что где-то рядышком разорвалась граната.
– Что за хрень? – выкрикнул Свешников, еще не до конца проснувшийся, но уже вскочивший на ноги.
Впрочем, Алексей Михайлович был не кабинетным учёным, а полевым, потому, уже натягивая штаны, сообразил:
– Командир, а по нам, похоже, из пушки саданули!
Дёмин, уже успевший собраться, хмыкнул:
– Нет, не пушка. От пушки вибрация меньше. Скорее всего, мину к воротам приладили.
Свешников имел лишь смутные представления, что за мина такая, которую можно приладить к воротам, – но расспрашивать не стал. Всё потом, а пока рассуждать некогда. Историк умудрился собраться едва ли не за тридцать секунд, и оба «серба», прихватив оружие, выскочили из горницы.
Ну что за сволочь кругом?! Только-только на Москве обустроились, обжились, к царю на аудиенцию сходили, на покойников полюбовались, так опять двадцать пять… И неймётся же кому-то!
Внутри терема холопы и дворня боярина Шеина уже вооружались, разбирая бердыши и сабли. К спецназовцам кинулся управляющий подворья – бородач Тимофей.
– Подворье атакуют, – деловито доложил управляющий. – Ворота уже высадили, во дворе конные.
Историк и подполковник только переглянулись.
Однако! Подворье атакуют по всем правилам воинского искусства – выломали ворота, а внутрь запустили кавалерию! Классика! Стало быть, во двор пока лучше не соваться.
– Сколько нападающих? – спросил Дёмин, а Тимофей коротко и чётко, по-уставному, ответил:
– Верховых не меньше дюжины, с ними пешие – человек десять. Но эти пока за воротами торчат, ждут. Попытались сторожа убить, но тот шум поднял. Я до вас побежал, а они тем временем ворота высадили.
– Молодец, Тимофей! – похвалил подполковник управляющего.
Повернувшись к историку, приказал:
– Михалыч, бери Филимона, дуйте на крышу. – Потом поправился: – На чердак, я хотел сказать.
– Гранатомёт брать? – деловито поинтересовался историк.
– Не стоит, – махнул рукой командир. – Тебе лишняя тяжесть, да и шум создавать ни к чему.
Лестница, ведущая на чердак, была уже известна «сербам». Ещё в первый же день и историк, и подполковник внимательно осмотрели усадьбу, выявляя возможные точки обороны и пути отхода. А как без этого?
Крыша как место для стрельбы была бы предпочтительнее. И повыше, и обзор лучше. А ещё – крыша, в отличие от чердака, была не захламлена.
Чердак же, как и положено, был завален нужным и ненужным барахлом – корзинами, свёрнутыми сетями, мешками, какими-то клетками.
Найти в кромешной тьме путь к двум окнам, расположенным в противоположных местах, – задача нелёгкая.
Но беда в том, что в человека, сидящего на крыше, гораздо проще попасть. Так что приходится выбирать. Свешников и Филимон изрядно наматерились (историк потише, охотник погромче), пока сумели разобраться и проложить себе путь.
Свешников пожалел, что они с Дёминым заранее не озаботились расчисткой путей подхода, а он сам не взял фонаря. Между тем, внизу уже раздалось несколько одиночных выстрелов из «калашникова» и крики раненых. Не иначе, атакующие пытались ворваться в терем, но наткнулись на Дёмина.
Свешников, разобравшись-таки в хламе, протиснулся к одному из окон и без малейших колебаний треснул кулаком по тонкой коже, заменявшей стекло. Однако поверхность кожи только дрогнула, загудела, словно от удара по барабану, а кулак отскочил.
– Однако! – хмыкнул историк, не ожидавший такой крепости.
А ведь мог бы. Кожа – штука прочная.
Вытащив нож, он пару раз рубанул по поверхности, разрезая её на куски. Сразу же стало гораздо светлее.
– Боярин, так можно же было окошко открыть! Вона, туточки даже ручка есть с запором, – укоризненно проговорил Филимон, наблюдавший за действиями старшего по команде.
Но Свешников не слушал хозяйственного мужика, а осматривал двор.
