За те полсекунды, что Дёмину понадобилось, чтобы переварить эту витиевато скроенную фразу, подполковник решил, что лучше не врать.
– Never. – И сам решил перейти в атаку: – Why do you ask me so?[31]
– Your manner of speech is so peculiar…[32] – промурлыкал Райфилд с теми характерными британскими придыханиями, что всегда казались Дёмину выражением особой островной спеси.
– I picked up the tongue from a seafarer who settled in our area[33], – с самой джентльменской из всех своих улыбок скороговоркой выпалил Дёмин.
– So now it’s clear. This way, please[34], – чинно повёл рукою Райфилд в сторону крыльца.
– Have you ever been to the island of Tahiti?[35] – пробубнил Свешников, поднимаясь по ступенькам вслед за Дёминым.
Тот, не оборачиваясь, на ходу, молча показал ему кулак.
Но, как оказалось, эта вспышка логореи не ускользнула от внимания хозяина.
Усадив гостей в подобия вольтеровских кресел в гостиной, он первым долгом спросил, что они будут пить.
Дёмин попросил воды, Свешников последовал его примеру. Гаврюха же заёрзал было на жёстком сиденье и закашлялся, рассчитывая, должно быть, на чарку доброго хлебного вина аглицкого курения, но подполковник коротко бросил:
– Воды.
Гаврюха смирился.
Пока слуга ходил за кувшином, Райфилд с обаятельнейшей улыбкой спросил Свешникова, почему он упомянул сейчас некий остров Таити?
Историк покраснел, тоже вдруг заёрзал в кресле, но тут же нашёлся и объяснил, что читал недавно об экспедиции на этот остров и до сих пор находится под впечатлением от доклада.
Райфилд довольно покивал, а затем спросил, не учился ли лейтенант в университете Оксфорда.
– Нет, – отвечал тот односложно. – Я закончил университет Святого Петра.
Райфилд опять очень довольно покивал. А потом важно заметил, что не слышал о таком.
И добавил:
– Вы говорите так, будто превзошли учёную премудрость в стенах Оксфорда или Кембриджа.
Польщённый Свешников зарделся как девица. Дёмин был вынужден опять показать ему кулак, естественно, незаметно для Райфилда.
Когда слуга обнёс гостей чарками с водой, оставил поднос с кувшином на столе, а сам снова удалился, старшина – или председатель, кем он там на самом деле был? – перешёл к делу и спросил, какая же нужда привела джентльменов к нему. При этом он смотрел на Дёмина и на Свешникова, а Гаврюху как бы оставил «за кадром». Одним словом, не замечал.
Дёмин отвечал тоже очень степенно и обстоятельно. Якобы в планах он имеет завязать не больше не меньше, как торговлю с самой Англией. И может, даже вскорости посетить эту прекрасную добрую страну. А потому, для начала, хотел бы завести знакомство с московской аглицкой общиной. Он слыхал, что здесь бывают ассамблеи, на которых собирается всё честное купечество, а также аглицкие воины на службе русского царя. Он ведь и сам воин и о царской службе тоже подумывает…
Райфилд закивал головой и, кажется, с большим облегчением. О, он очень понимает сербского капитана! Он готов поспособствовать его присутствию – его и его заместителя! – на ближайшей ассамблее. Нет ничего проще! Он замолвит словечко перед Сэмом Питси. Ведь наши ассамблеи, с праздничной улыбкой пояснил Райфилд, всегда берут место в его таверне. “Sam’s public house”[36] – так он сказал. Уже в эту пятницу!
…Когда ехали обратно, мушкетёр у ворот посмотрел на тройку всадников не так сердито, как в первый раз. Видно, ему тоже было легче видеть их возвращающимися восвояси.
– Фу, устал я… – буркнул Дёмин, вытирая шею.
– Ты не спросил его про Дубрея, – обронил Свешников тоже устало, совсем не обращая внимания на плетущегося позади на своём коняшке Гаврюху.
– И правильно сделал! – фыркнул Дёмин. – Чтобы насторожить его раньше времени? Или что, надо было сказать: и подать мне непременно Лио Дюбрэя?! Нет! Надо сказать Филимону, чтобы он напряг своих конфидентов – пусть усилят наблюдение за этим зело премудрым мужем! Пока мы знаем о нём крайне мало. Почти ничего.
На ассамблею в Английской слободе выехали загодя, чтоб не просто поспеть к назначенному часу, а оказаться на месте раньше прочих гостей. Так и получилось.
Коней оставили у коновязи таверны, или паба, как называли заведение сами англичане. У стойки смирно стояло ещё четыре скакуна. Хотя с выводами из столь малого числа «транспортных средств» спешить не следовало: подавляющее большинство «гуляющих» сегодня составляли местные. Они предпочитали добираться сюда пешим ходом, в том числе и по причине короткого пути.
В том, что они в числе первых, «сербы» убедились уже внутри паба.
Оба, переступив порог, с интересом оглядывали помещение.
– Преизрядный банкетный зал, – негромко обронил Дёмин.
Свешников молча кивнул.
Немалое число свечей на стенах и в двух люстрах под потолком не могло разогнать сумрак, царивший в почти совершенно пустом зале. Но с другой стороны – свет не режет глаза, создаёт этакий уют, интим. Так подумал Свешников.
