– Это не про мальтийца ли речь? – усмехнулся царь, демонстрируя собственную осведомленность. – Слышал про такого. Только аглицкие купцы говорят – не знают, кто он такой. Даже Ванька Мерин[42], что главным приказчиком в ихней компании служит, божится, будто не ведает, что это за птица. Мол, вынырнул откуда-то, к Аглицкой слободе прибился. Ну, опосля сегодняшней Думы поглядим, что там с этим Дубреем можно сделать. Только не обессудьте, бояре сербские, ждать вам придётся долго. Дума сегодня после обедни соберётся.
Выходя от царя, Свешников подумал, что репутация интригана, которой наградили царя Василия Шуйского современники, вполне заслуженная. Он же не сказал, как им действовать.
Ну, само собой разумеется, что царь, зная о репутации «сербов», полагал, что они начнут стрелять. Но ведь он же не отдавал им такого приказа, правильно? Так что с государя взятки гладки.
Да и традиция – не входить посторонним на заседание Думы тоже выглядела весьма сомнительной. Скорее всего, государь решил избавиться от неугодных бояр чужими руками. Добавим, что и обещание что-то сделать с «мальтийцем» тоже оставалось только обещанием, которое пока не было подкреплено ничем, кроме слов. А как известно, правители всегда хозяева своего слова. Сам дал, сам взял…
Просить же у царя стрельцов для штурма усадьбы сейчас было не с руки.
Грановитая палата, куда холопы провели Свешникова и Дёмина, по сравнению с дворцами императоров выглядела куда скромнее. Но всё равно из тех зданий, что видели «сербы», мало какие могли соревноваться с этим.
Если прикидывать по меркам двадцать первого века, то высотой палата была с четырёхэтажный дом. Пусть окон было лишь два ряда, зато здоровенные.
Свешников с удивлением отметил, что все окна забраны стеклом! По меркам эпохи – несусветная роскошь. Причём стеклом довольно-таки большим, а не теми стёклышками, что вставляли в окна европейских дворцов и замков.
Но особо рассматривать было некогда.
Обоих «сербов» провели внутрь, в Главную залу, где со времён Великих князей проходили самые важные мероприятия – царские пиры, заседания Боярской думы, приёмы иноземных послов. Наверняка что-нибудь ещё проходило, только Свешников не смог вспомнить.
Историк смотрел во все глаза, пытаясь запомнить хоть какие-нибудь детали.
Ага, вон те часы, в правом углу, он уже видел – золотой слон с башней, запряжённый в повозку. Вроде бы подарены кем-то из иностранцев Ивану Грозному.
А в противоположном углу стоят ещё одни, напоминающие Спасскую башню. Только не нынешнюю, деревянную, а ту, что будет украшать собой Красную площадь лет этак через сорок…
Вдоль стен расставлены скамейки – не то деревянные, не то каменные. Историк мысленно пожалел боярские задницы. Всё-таки могли бы и подушки положить…
Почему-то вдруг с ностальгией вспомнил деревянные скамейки электричек, на которых часто катался во времена студенческой юности. Эх, молодость-молодость…
А вот царский трон выглядел совсем скромно. Не трон, скорее, а высокое кресло с узкими подлокотниками.
Но опять-таки, особо поразглядывать ему не дали, а провели дальше, где позади трона стояла ширма.
За самой ширмой (была ли она поставлена специально для «сербов» или стояла для каких-то царских надобностей?) никто не догадался поставить хотя бы табуреты. Свешников с Дёминым переглянулись и тихонько вздохнули.
Кто знает, сколько продлится заседание Думы. Если как у нашей (то есть у Государственной), то долго. Пока все не выговорятся.
Да и царь говорил, что ждать придётся. Их ведь привели заранее.
Не мудрствуя лукаво, Свешников с Дёминым уселись прямо на пол, благо, что он был застелен толстыми персидскими коврами, а потом и вовсе улеглись.
Ждать пришлось долго. Часов не было, но по внутренним расчётам – часа три, не меньше. За это время «сербы» даже успели подремать. Ну, а что ещё прикажете делать, если приходится сидеть и ждать?
Хорошо, что они догадались предварительно зайти в «особое» место, а не то было бы тяжко.
Наконец послышался слабый шум – звуки шагов, тонувшие в ворсе ковров. Стало быть, начали съезжаться бояре.
В ширме были проделаны небольшие отверстия, и «сербы» могли видеть, как помещение заполняется народом.
По какому принципу рассаживаются бояре и младшие чины Думы, не ведал даже Свешников. Нет, он, конечно, знал, что главными в Думе были бояре. Следом за ними шли окольничьи, потом думные дворяне, а потом и дьяки. Вроде дьяков было два… Или четыре?..
Вообще, по каким внешним признакам отличаются бояре от окольничьих? Вроде по шапкам. У бояр должны быть собольи, у окольничьих – бобровые. А скамейки, стоявшие полукругом у стен? Где места для бояр, а где для дьяков? Если бы лавки стояли друг за другом, как стулья во время заседаний, то всё было бы ясно, а тут… Может, старшинство идёт слева направо? Так и не вспомнив, историк мысленно плюнул, решив, что какая разница?
Тем временем все скамейки оказались заполнены народом. По прикидкам, сидело здесь человек двадцать. В общем-то, не так и много.
