Наконец-то появился и сам государь в сопровождении четырёх рынд – юношей из знатных семейств, нёсших на плечах серебряные топорики. Охрана – чисто символическая. Двое юношей остались у входа, а двое прошествовали вместе с царём и встали по бокам трона.
При появлении царя бояре встали. Но вставали лениво, без должного рвения и трепета. Заседание началось с молитвы. Молились долго и проникновенно. Свешников с Дёминым уже устали, а бояре всё ещё отбивали земные поклоны и крестились.
Но наконец все расселись. Князья-бояре степенно усаживались, как и положено, уставя бороды и укладывая на колени тяжёлые посохи.
– Поздорову ли господа бояре? – спросил царь.
Видимо, это был традиционный вопрос, на который, справа налево, прошелестело:
– Твоими молитвами, царь-батюшка.
– Здоровы, и тебе того же желаем.
– Благодарствуем за заботу…
Когда гомон достиг половины скамей, царь Василий поднял вверх правую руку, призывая бояр к молчанию. Видимо, это тоже была традиция.
– Дошло до меня, что король Сигизмунд тяжело ранен, а войско ляшское готовится уйти к себе, – начал говорить царь, чем поверг в смущение собравшихся бояр.
Впрочем, Дёмина и Свешникова тоже. О ранении Сигизмунда их соратники, оставшиеся под Смоленском, не докладывали. А неплохо у государя поставлена тайная служба!
Шуйский же между тем продолжал свою речь:
– Надобно нам побыстрее землю от ляхов да всякой русской швали очистить! Хочу я, господа бояре, собрать земское войско да на Смоленск его направить, чтобы боярину Шеину подмогнуть.
– Помогал ты уже, надёжа-государь, боярину Шеину, – довольно невежливо перебил царя моложавый боярин, сидевший вторым справа. – Вон, целое войско положил!
От такой наглости по отношению к главе государства Дёмину стало не по себе, и рука сама по себе потянулась к автомату, но тут же опустилась. Покамест не время.
– А ты, князь Засекин, почему сам на Смоленск не пошёл, а больным сказался? – насмешливо поинтересовался один из бояр, сидевший в крайнем левом углу.
– А ты, боярин, чином и местом не вышел, чтобы Рюриковичу природному указывать! – огрызнулся Засекин. – Я потому и заболел, что ничего хорошего от того похода не ждал. Ну где это видано, чтобы убийце войско убитого доверили?
«Ага, это и есть один из злоумышленников», – подумал Дёмин, кивая историку, контролировавшему правый «фланг», – мол, этот твой, – и Свешников с пониманием склонил голову.
– Не о том вы сейчас говорите, господа бояре! – сказал один из самых пожилых бородачей, поднимаясь с места.
Утвердившись на ногах, боярин оперся на посох, а потом заявил:
– Любо нам, что Сигизмунд из наших земель уходит. Но будет ли это концом? Скажи-ка нам, царь Василий, долго ль за тебя будет литься кровь христианская? Земля опустела, ничего доброго не делается в твоё правление. Сжалься над гибелью нашей, положи посох царский, а мы уж о себе как-нибудь помыслим.
На какое-то время в зале установилась тишина. Но вскоре она была прервана гневным возгласом Шуйского:
– Не тебе, князь Мстиславский, решать, положить мне посох царский, аль нет. Меня на престол вся Русь-матушка выбрала!
– Мужики тебя пьяные на престол выкрикнули! – гаркнул Мстиславский. – А то я не знаю, как ты бочки с пивом да вином выставлял!
Со своего места поднялся ещё один боярин – средних лет, очень крупный, весь какой-то мохнатый, чем-то похожий на медведя, вставшего на задние лапы:
– Подобру, Васька, уходи, а не то хуже будет! – с угрозой сказал он.
– Для тебя, Тюренин, я государь всея Руси! – повысил голос царь.
Беда – грозного окрика не получилось. От волнения голос Василия Шуйского вдруг дал петуха, отчего среди бояр начался хохот.
– Я ж тебе сказал, хуже будет! – повторил угрозу «медведь». – Не хошь добром посох покласть, так силой сложишь. А ну, бояре, поможем?
Со своих мест поднялись человек пять и сделали шаг по направлению к трону. Троих из шестерых «сербы» уже знали – Туренин, Засекин и Мстиславский. Кто остальные? Впрочем, какая разница?
Дёмин перекинул за спину автомат, вытащил из-за пояса пистолет, показывая пример историку. Тот кивнул, вытаскивая собственный пистоль. Да, палить в таких тесных палатах из «калаша» чревато, можно положить всю Боярскую думу. Может, и чёрт-то с ней, с Думой, но кто потом будет страной управлять?
– Посох царский я токмо мёртвым сложу! – торжественно объявил Василий Иванович.
И такая твёрдость вдруг прорезалась в его голосе, что надвигавшаяся на него шестёрка бородачей слегка замедлила шаг. Однако остановиться или развернуться и отойти обратно бояре не соизволили.
В руках у Туренина возник откуда-то взявшийся нож, а Засекин взял посох в обе руки, превращая символ власти в неплохое оружие.
Дёмин, поведя носом в сторону наступавших бояр, начал негромкий отсчёт:
– Раз! Два! Три!!!
Историк и подполковник выскочили из-за ширмы одновременно, и одновременно вскинули оружие, выбирая свои цели. Сухо захлопали два пистолета, выплёвывая из ярко-красных ртов раскалённые кусочки свинца.
