— Великие Боги! — воскликнул жрец, встав к ребенку спиной, а к толпе лицом.
Его руки, унизанные перстнями, были простерты к высокому храмовому своду. Широкие рукава мантии съехали вниз, обнажив худые запястья и костлявые локти. Голос гремел на фоне детского плача и заглушал его.
— Прядильщики мироздания! Небесные покровители нашего народа! Взываю к вам! Одарите это невинное дитя своей милостью. Зажгите в нем искру силы. Пусть река магии хлынет и наполнит новый сосуд.
После этих слов мужчина разрезал себе ладонь маленьким ритуальным серпом с золотой рукояткой и стиснул кулак, выжимая кровь на грани кристалла. Накормленный кровью камень засиял. Он больше не мерцал, а горел ровным слепящим светом, который, похоже, пугал младенца, потому что тот разорался пуще прежнего.
Толпа застыла в молчаливом ожидании, похожая на единый, слаженный организм. Кера Норта вцепилась в плечо мужа, и в этот раз супруг не стал ее отталкивать. Взгляды всех собравшихся устремились к часам. Раздался громкий щелчок, и металлический обруч повернулся. Пустая колба часов оказалась снизу, а из верхней — тонкой струйкой посыпался песок.
Я задержала дыхание. Все смотрели на часы. По мере того, как уровень песка в верхнем сосуде таял, росла желтая горка в нижнем, а воздух внутри храмовых стен густел от напряжения.
Мне казалось, что время застыло и не движется, что прошла целая вечность. Но вот механизм, который поворачивал обруч с часами, щелкнул опять, и толпа вздохнула с облегчением.
«Один есть», — подумала я, слегка расслабившись.
Кера Норта посмотрела на мужа и что-то шепнула ему с улыбкой.
Младенец на алтаре притих — наверное, выбился из сил.
Начался новый отсчет.
Я посмотрела на Камень Души и с тревогой увидела, что его сияние слабеет. Жрец тоже заметил это и поджал губы. Волшебный кристалл горел уже не так ярко, как раньше. Насыщенный красный свет потускнел до розового.
По толпе вокруг меня прокатился гул. Кера Норта изогнула брови в страдальческом выражении и принялась что-то бормотать себе под нос, словно умоляя камень не гаснуть, а песок сыпаться быстрее.
Боги не услышали ее. Священная реликвия Андера начала мерцать и вскоре потухла, а верхняя колба часов не опустела и на треть.
Один оборот часов — это очень слабый магический дар. Учитывая, каким сильным колдуном был кер Аксель, я понимала разочарование молодых родителей.
Бедняжка Норта плакала. Супруг что-то яростно шептал ей в ухо с искаженным лицом, похоже, обвиняя в постигшей их неудаче. Не скрывая досады, жрец вернул родителям младенца, завернутого в пеленки. Тот рыдал и своим плачем явно бесил отца. Психанув, кер Аксель резко двинулся прочь, а его жена с ребенком на руках осталась одиноко стоять в центре редеющей толпы.
Вот подонок! То, что боги сегодня пожадничали, могло быть и его виной. Возможно, высшие силы наказали кера Акселя за какие-то грехи. В конце концов, магический дар был милостью Небесных прядильщиков, а не тем, что передается по наследству. Но некоторым мужчинам просто необходимо выставить кого-то крайним.
Я подождала, пока толпа у дверей рассосется, и покинула храм одной из последних. Как только выдавалась свободная минутка, я обращалась мыслями к нашему недавнему разговору с Альвом. Он сказал, что никогда не считал меня толстой карлицей. Тогда я смутилась и замяла тему, а теперь жалела об этом. Мне хотелось подробностей, хотелось ответов. К моим старым вопросам добавились новые, и их стало слишком, мучительно много. Они буквально разрывали изнутри мою голову.
Со вздохом я толкнула дверь в свою спальню, еще не зная, какой меня там ждет сюрприз.
Переступив порог своей комнаты, я опешила. Альв ничком лежал поперек кровати и не шевелился. В иной ситуации я решила бы, что ему резко стало плохо и он упал на мою постель лицом вниз, тем более его поза — раскинутые руки, свисающие с кровати ноги — намекали на это. Но меня ужасно смущала одна деталь. Штаны Альва были спущены до колен. Застыв в дверях, я ошалело уставилась на мужской голый зад.
Что здесь, демон побери, случилось?
Не знаю, сколько времени я пребывала в оцепенении, но тут пленник сдавленно замычал в матрас. Мышцы его бедер напряглись. Упругие ягодицы несколько раз поджались. Пальцы беспомощно заскребли по одеялу. Альв был в сознании и, кажется, пытался подняться с кровати, но не мог.
Отмерев, я бросилась своему бывшему жениху на помощь.
Может, у него приступ? Но штаны-то он зачем снял?
— Что с тобой?
С трудом я перевернула эльфа на спину и заглянула в его лицо, бордовое, как Камень Души. При виде меня Альв страдальчески изогнул брови и почти захныкал от неловкости и досады. Говорить пленник не мог, но все, что у него не получалось сказать словами, он кричал взглядом. В его глазах я видела ярость и стыд.
— Боги, да что все-таки произошло?
Альв замычал, мимикой требуя натянуть на него одежду.