С прерывистым вздохом Альв на коленях подполз к кровати Хель и обнял спящую девушку, с облегчением уткнувшись лицом ей в плечо.
Самое страшное позади.
— Чары сняты. Она очнется с минуты на минуту, — голос надо мной, кажется, принадлежал моей сестре.
Тьма вокруг меня кружилась, кружилась, кружилась. Когда-то, в детстве, муж нашей няни соорудил для нас с Кияной во дворе замка качели. Из досок и веревок, подвешенных к дереву. Мы заливисто смеялись, взлетая к зеленым кронам, сквозь которые пробивался солнечный свет. Вверх. Вниз. Небо. Земля. Небо.
Мне казалось, что сейчас я тоже качаюсь на таких качелях, только в кромешном мраке.
Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.
— Смотрите, она приходит в себя.
Очень ясно, очень отчетливо я ощутила, как дрогнули мои веки. Голова казалась тяжелой, как после очень долгого сна, который затянулся настолько, что перестал быть полезным.
Кто-то взял меня за руку. Ладонь была мягкая и нежная. Женская.
— Хель, Хель, — я узнала голос Кияны, а когда открыла глаза, увидела ее лицо — бледное, усталое, с опухшими веками.
Если я, по ощущениям, спала целую вечность, то сестра выглядела так, будто несколько ночей не смыкала глаз.
Кияна сидела на стуле рядом с моей кроватью, а за ней стоял Альв, такой же, как она, помятый и осунувшийся. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся, мягко, тепло, ободряюще, словно обнял меня своей улыбкой.
— Что… что случилось?
Я чувствовала себя ужасно слабой, каким-то вялым, подгнившим овощем. Не было сил даже подняться с постели и умыть лицо, а очень хотелось. Прямо сейчас я испытывала горячую потребность освежиться, промочить сухое, как песок, горло и получить ответы на бесчисленные вопросы, наводнившие мою голову.
Я помнила, что сбежала из Андера вместе с Альвом. А вот почему и с какой целью, забыла.
Вспышкой перед внутренним взором пронеслись события в лесу. Нападение разбойников, жалобные стоны раненой лошади, грохот и тучи пыли.
Картинка сменилась. Блики костра танцевали на волнистой стене пещеры. Ночь. Дождь. Жадный рот, требующий ответа. Руки на моих бедрах. Приятная тяжесть мужчины на мне и запах страсти.
Мы с Альвом целовались!
Я отвела взгляд. На миг мне показалось, что все мои непристойные мысли написаны на лице.
— Хель, ты только не вини себя, — всхлипнула Кияна, сжав мою руку до того крепко, что я поморщилась. — Ты не виновата! Это не твоя вина. Тебя заставили.
Я посмотрела на сестру в недоумении.
О чем это она?
Не замечая вопроса в моих глазах, Кияна продолжила:
— С отцом уже все в порядке. Целители обещают поднять его на ноги.
С отцом…
— Что с ним? — я села на кровати. Сердце в груди подпрыгнуло. — Что-то случилось, пока меня не было? Очередное покушение? Здоровье?
Кияна застыла, растерянно хлопая глазами.
— Ты… не помнишь? — она оглянулась через плечо на Альва, и между ними произошло что-то похожее на молчаливый разговор.
Мне это не понравилось. От этих их переглядываний я занервничала еще сильнее. Они мялись, явно не решаясь мне что-то рассказать, а значит, случилась какая-то беда.
— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь…
И тут я вспомнила. Воспоминания вернулись все и сразу. Одновременно. Хлынули волной и за секунду затопили мой разум, отчего виски взорвались дикой болью. Вскрикнув, я зажала голову ладонями, словно боялась, что череп треснет и пыталась это предотвратить.
Картинки из прошлого, цветные и серые, четкие и мутные, замелькали перед глазами.
Я ударила папу ножом! Едва не убила его! Собственного отца!
О боги…
На какой-то миг я ослепла и оглохла от ужаса, от чудовищного чувства вины, захлебнулась в воспоминаниях и эмоциях, что они вызывали, а когда вынырнула в реальность, обнаружила, что рыдаю в объятиях Кияны.
— Ты не виновата, — раз за разом повторяла сестра, гладя меня по вздрагивающей спине. — Это она тебя заставила. Темная Сущность. Зло. Ты не ведала, что творишь.
После ее слов на меня обрушилась новая волна мысленных образов. Альв бьется на полу в каком-то жутком припадке. Его глаза закатаны. Над ним клубится черная зловещая туча, а затем от нее отделяются щупальца дыма и тянутся ко мне.
Я поежилась, отчетливо вспомнив это ощущение: поток ледяного воздуха входит мне в нос и в горло.
Так вот почему я…
Меня превратили в марионетку!
— Альв тебе все расскажет, — утешая, Кияна баюкала меня как младенца. — Откуда взялось это существо, и кто его призвал. А еще про свадьбу. Ты должна знать. Все было не так, как мы думали. Не так, как казалось на первый взгляд.
Я почти не слушала ее. В голове крутилась одна и та же мысль: «Я пыталась его убить, пыталась убить, почти убила…»
Хлюпнув носом, я отстранила от себя сестру и выдохнула:
— Я хочу увидеть отца. Хочу поговорить с ним, извиниться, все объяснить. Пожалуйста, Кияна, проводи меня к нему.
* * *
После разговора с отцом мне стало легче. Поток моих сбивчивых извинений он оборвал нетерпеливым движением руки, а потом раскрыл для меня объятия, как когда-то в детстве. Родители редко бывали ласковы с нами, оттого я почувствовала себя растроганной. Этот его безмолвный жест успокоил меня лучше слов.