— Никаких слез, Хель, — строго сказал отец, пальцем вытирая с моих щек влагу. Он лежал в постели, накрытый до пояса одеялом и с забинтованной грудью. За то время, что мы не виделись, отец осунулся и постарел, но его взгляд и голос остались такими же властными.
— Ты — будущая владычица Андера, а раскисла, как малая девчонка. А ну соберись.
Я улыбнулась, радуясь, что он идет на поправку и не винит меня в случившемся.
После недели магического сна ноги слушались меня плохо. Мышцам нужно было время восстановиться. Передвигаться по замку мне помогали Кияна и Альв. Я отказалась от кресла на колесиках и шла по коридорам медленно, вцепившись обеими руками в сестру и бывшего жениха.
Но сейчас в свою спальню я возвращалась в компании одной Кияны. Отец хотел о чем-то поговорить с Альвом и попросил его задержаться у своей постели. Меня меж тем ждали лекари. Они должны были убедиться, что с моим здоровьем все в порядке и дать мне парочку укрепляющих зелий.
— Он втрескался в тебя, — шепнула мне украдкой Кияна во время лекарского осмотра.
Маг-врачеватель, зачем-то стучащий по моему колену деревянным молоточком, притворился глухим и всецело погруженным в свою работу.
— Кто? — спросила я, прекрасно зная ответ.
— Он, — заулыбалась сестра.
— Глупости.
Сердце в груди ускорило ритм.
Кияна возразила:
— Только любящий мужчина будет так ухаживать за женщиной.
Я неловко покосилась на лекаря: тот отложил в сторону молоточек и взялся мешать для меня зелье в глиняной миске. Захотелось, чтобы он ушел и Кияна поделилась со мной своими мыслями во всех подробностях.
— А как он на тебя смотрит. Каким взглядом!
— Каким? — я заерзала на стуле.
— Таким! — с жаром воскликнула сестра.
Это был тот случай, когда тон важнее слов. Кияна не сказала ничего конкретного, но я все равно прониклась.
«Таким, — мысленно повторила я за ней, ощутив нарастающий трепет в груди. — Таким».
Лекарь попросил меня открыть рот, вылил на язык зелье из горьких трав и удалился, пожелав мне скорейшего выздоровления. Мы с Кияной едва дождались, пока двери за ним закроются, и повернулись друг к другу, чтобы продолжить разговор без лишних ушей.
— Считаешь, он… — начала было я. — Но его поведение на свадьбе…
— Нет-нет, все не так, как ты думаешь! — замахала руками Кияна. Она вскочила на ноги, прошлась по комнате взад-вперед и вернулась ко мне. Вид у нее был, как у человека, внутри которого ведется ожесточенная борьба.
— Ладно. — Борьба, похоже, была проиграна. Глаза этой завзятой сплетницы зажглись предвкушением. — Я хотела, чтобы Альв сам тебе все рассказал, но просто не могу утерпеть. Слушай.
Она села рядом и взяла меня за руки. Интуиция и ее пылающий взгляд подсказали, что сейчас я узнаю нечто важное, то, что перевернет мои представления о том свадебном дне и некрасивом поведении жениха. Пожалуй, я даже догадывалась о чем пойдет речь. Прекрасно понимала, что темная сущность не просто так заставила меня украсть священную реликвию моего народа, а была кем-то подослана ко мне — скорее всего, эльфами.
Полагаю, заговор против Андера и моей семьи начал зреть еще год назад. Не удивлюсь, если тогда, в Йолине, я, наивная восторженная девчонка, оказалась в самом центре дворцовых интриг и замужество должно было стать для меня шагом в пропасть.
В словах сестры я нашла подтверждение своих выводов.
— Он спас нас, Хель. Спас!
По мере ее рассказа, сердце мое колотилось все быстрее и быстрее, готовое выпрыгнуть из груди. Я крепко стиснула пальцы Кияны, не замечая, что своей судорожной хваткой причиняю боль нам обеим. Теперь, когда образ Альва был обелен, с плеч будто свалился огромный камень. Мне хотелось заплакать, захлопать в ладоши, вскочить на ноги и восторженно завопить, но я изо всех сил держала лицо, а потом в порыве чувств спрятала его в ладонях. Щеки пылали.
Все эти ужасные оскорбления, которые выплевывал его рот, — неправда. Он никогда не считал меня толстой карлицей. Больше нет причин держать обиду внутри.
— Жаль только, что он тебе не пара, — закончила сестра. — Такой красавчик. И благородный. И заботливый. Всем хорош. Но в мужья не годится.
Я опустила руки и уставилась на нее, вскинув бровь.
— Почему это?
Не то чтобы я собиралась за Альва замуж. Да и кто сказал, что он сделает мне предложение? Но слова Кияны почему-то меня задели.
— Ну-у-у, — протянула сестра. — А разве не понятно?
Я мотнула головой.
— Он — никто. Больше никто. Раньше был принцем, вторым в очереди на престол. А сейчас? Бывший раб. Сын врага. У него нет ни денег, ни дома, ни влияния. Все, что у него осталось, — принадлежность к древнему богатому роду, но сам он теперь босяк. Нищий. Изгой. Такого только в любовниках держать.
Слова Кияны царапали слух, болезненно задевали что-то внутри. Я открыла рот, чтобы ответить, но позади раздался характерный скрип половиц. Мы с сестрой обернулись. В дверях стоял Альв.